Нежность августовской ночи

Поскольку сегодня центр был перекрыт в связи с приездом президента Франции… Проще всего было доехать на Солнечный остров на прогулочном катере. Кажется, я это вам уже говорила. Я хочу пить, – безо всякого перехода произнесла Евгения.

– Еще коньяка?

– Нет! Воды, без газа… самой обычной воды! – Евгения улыбнулась краешком губ. Улыбка необычайно ее красила. Она опять стала похожа на Ленку, первую любовь Глеба.

– Сколько вам лет? Простите, глупый вопрос…

– Мне двадцать девять, – ответила она просто.

Призрак Ленки из летнего лагеря окончательно исчез, испарился. Заместился другим образом. Наверное, теперь Глеб будет вспоминать именно Евгению, бегущую по ступеням лестницы… Вниз, к нему… Как будто – к нему.

– Сейчас принесу воды. – Глеб отправился к барной стойке. Он был взволнован и недоволен собой. Бедная женщина с самого начала хотела пить, а он притащил ей коньяка… И она выпила.

Глеб подошел к барной стойке, повертел головой, улыбнулся невольно: однако интересная в этом помещении акустика – если стоять здесь, на этом месте, то можно слышать все, что говорится там, на другом конце зала… Вот и сейчас каменный свод над головой Глеба заговорил голосом диггера Акима Петрова:

– …Солнечный остров скоро будет не узнать.

– Как, а старинные здания? – со слезой отозвался другой голос – Ивана Павловича. «Похоже, набрался Палыч, – подумал Глеб. – Сейчас договорю с Евгенией и вернусь к нашим…» – Эти старинные здания на набережной тоже перестроят?

– Еще сто граммов коньяка и минералки без газа, – сказал Глеб бармену.

Зачем ему надо было возиться с этой странной женщиной, у которой бывший муж отнял ребенка? Чем он мог ей помочь? И главное, зачем ему еще сто граммов коньяка?!

– Что, эти дома надо разрушать? – услышал Глеб Фридриха.

– А кого это волнует? Нет, общественность, конечно, не позволит… Вот с мужиком одним подвал дома исследовал – тут, неподалеку. Если правильно дом отреставрировать – еще сто лет простоит, а то и двести.