Небесные очи

Огромная коммунальная квартира, в которой раньше жило двадцать семей, почти опустела. Кто эвакуировался в начале войны, кто жил на казарменном положении на заводе, кто умер от голода. Остались только Аля с бабушкой, семья беженцев, да Борис – молодой мужчина, добровольцем воевавший в Испании. Бориса там ранили в голову, и с тех пор он то и дело падал от приступов, напоминающих эпилепсию.

Он рвался на фронт, а его не брали. Борис чувствовал себя таким ущербным, что плакал самыми настоящими слезами, устраивал истерики на кухне.

.. Але он был неприятен.

Однажды, в семь тридцать, как всегда по утрам, завыл сигнал тревоги.

– Летят! Пунктуальные, сволочи! Эх, если б можно было, я бы им... – зашелся в истерике Борис за стеной.

Аля быстро оделась и спустилась в бомбоубежище. Бабушка осталась в квартире – у нее так распухли ноги, что она уже не могла передвигаться.

Взрывы, содрогания земли...

Когда Аля вылезла из убежища, оказалось, что разбомбили соседнюю булочную.

– Граждане, не расходитесь! – командовала Роза, управдом.

 – Берем лопаты, откапываем тех, кто остался в живых. Не расходиться! Вас завалит, вас тоже откапывать будут!

Но никто и не думал расходиться.

Аля взяла лопату и побрела к развалинам булочной.

Доски, битый кирпич, клубы пыли... Борис, выпучив глаза, качал насос – подвал булочной залило водой из прорвавшегося водопровода.

Мертвая женщина. Еще одна мертвая, с ясным спокойным лицом. Ребенок, мертвый. Не испытывая никаких особых чувств, кроме усталости, Аля продолжала копать.

Вдруг увидела тонкую руку с длинными пальцами. Отбросила назад доску, а под ней обнаружила тощего, совершенно седого старика с белым от известки лицом. Жив ли?

Аля прикоснулась к его лицу, и старик чихнул. Потом открыл ясные, ярко-синие глаза и произнес мальчишеским голосом:

– Здрасте-пожалуйста... Ты кто?

– Я Аля, – буркнула она. – Жив и радуйся. Кости целы?

– Кажется, да... Оглушило только, – спасенный сел, пощупал затылок. Потом отряхнул известку с волос, и стало ясно, что никакой это не старик, а мальчишка.

Ровесник Али, или, может быть, даже младше – уж больно тощий, маленький.

Аля подала ему руку, и он встал.

– Ты меня спасла, – серьезно произнес он. – Ты, значит, моя спасительница. Откопала меня!

– Да ну, брось... – вяло произнесла Аля. – Раз живой-здоровый, бери лопату, откапывай сам других.

Так они познакомились.

Мальчишку звали Дмитрием, Митькой, и был он действительно ровесником Альки.