Небесные очи

Как уже говорилось, могли и расстрелять впопыхах. Однажды Аля видела, как вели на расстрел мужчину, укравшего батон. Он твердил, что украл его для своих голодных детей. Но люди в форме неумолимо волокли его за руки. Мужчина уже не кричал, а от безысходности выл страшным голосом...

Его было ужасно жаль, но изменить что-то – нельзя. Закон для всех один. Один раз проявишь слабину – и все рухнет к черту, воровство станет повсеместным, лавиной захлестнет город. В Ленинграде царила жесткая дисциплина.

Поэтому Аля, боясь совершить ошибку, часто ходила по Ленинграду в поисках Артура.

«Я буду за ним следить, смогу убедиться, что он диверсант, и уж тогда... Ох, как ему не поздоровится тогда!»

Но Артур точно под землю провалился.

– Ну где ты все шляешься? – ворчанием встречала Алю бабушка. – Я все одна да одна...

– Сходи к своей Анфисе.

– Анфиска – дрянь. Я из-за нее в Ленинграде осталась, а зря... Ты знаешь, Алечка, я вспомнила, как в шестом классе Анфиска украла у меня кольцо. Золотое, вот с таким бриллиантом – подарок крестной.

Если б у меня сейчас было это кольцо, я бы пошла на Сытный рынок, его на хлеб поменяла! Я сейчас бы чувствовала себя гораздо лучше!

Аля не поверила в историю с кольцом.

С Ольгой Михайловной творилось что-то странное. Она словно помешалась и во всех своих бедах обвиняла теперь старую институтскую подружку. Аля не раз указывала бабушке, что это она сама, по собственной воле решила остаться в осажденном Ленинграде, но старуха не желала слушать внучку. «Нет! Это Анфиска, Анфиска меня заставила остаться!» А еще Ольга Михайловна требовала у Али еды.

Однажды отняла ту скудную пайку, что Аля получила по карточкам, и съела все сама. Это был обычный старческий эгоизм, проявление болезни, но Але от этого не стало легче.

Война выявляла человеческие характеры.

Взять, например, Анфису Тимофеевну, над которой раньше посмеивался весь двор (она жила в соседнем подъезде). «Божий одуванчик», старая дева, любительница старинных романов и слезливых стихов... Теперь Анфиса Тимофеевна со стоицизмом и кротостью выдерживала все тяготы блокадной жизни.

Сидела с соседскими детьми, чьи родители днями и ночами пропадали на заводах, что-то кому-то шила, помогала, как могла...

Аля ходила отоваривать ей карточки, и каждый раз Анфиса Тимофеевна пыталась поделиться с ней хлебом. Аля никогда не брала.

Потом Анфиса Тимофеевна умерла. Аля узнала случайно, что весь свой паек бывшая ученица Смольного в последнее время отдавала детям.

...