Мода на невинность

Она сорвала с головы косынку и произнесла короткий, но очень прочувствованный монолог на тему того, как некоторые люди обнаглели до беспредела и у них совсем крыша поехала, а другие люди – нормальные и трудящиеся на благо общества… Инесса совершенно не обращала внимания на Клавдию Степановну и хладнокровно мерила Филипычу давление. Остальные жильцы продолжали находиться в глубоком трансе и были еще не готовы вступить в дискуссию.

Под косынкой у Клавдии Степановны, оказывается, прятались разноцветные бигуди, уложенные сплошными рядами, отчего ее голова напоминала шлем инопланетянина, а по лицу были размазаны остатки ночного крема…

Филипыч ровно дышал, глядя в потолок, Инесса держала его за руку – словом, беда пронеслась мимо.

Я поняла, что Филипыч пытался свести счеты с жизнью уже не первый раз. Помнится, тетя Зина предупреждала меня о каких-то его странностях…

– Может быть, действительно вызвать Силохину? – дрожащим голосом предложила я. – Вообще вызвать «Скорую»?

– Мы вызывали раньше, – вступила в разговор Любовь Павловна, тоже вдруг показавшаяся мне в эти предутренние часы какой-то нереальной – малиновые волосы ее разметались по плечам, ночная пижама с медвежатами казалась клоунским нарядом.

Супруг, Валентин Яковлевич, держал ее за руку и с испугом таращился на Филипыча. Другой рукой он отпихивал Бориса назад, не желая, чтобы мальчик все это видел. – Он давно не в себе…

– Да! – встрепенулась тетушка. – Уже два года. Надо было предупредить тебя, дитя мое, но я как-то…

– Нет, ты говорила.

– Слава богу, что нечасто, – серьезно произнесла Любовь Павловна. – Борька, марш к себе! А ты, Глеб, ложись, я уж посижу с нашим Вертером…

– Ма, и ты иди… – потянул Глеб Инессу.

Этот юноша и его мать тоже вдруг показались мне какими-то нереальными, словно не от мира сего. Слишком красивые, слишком яркие, как боги с Олимпа, вечно юные, отчего мать казалась ровесницей сына… Они так стремительно, не раздумывая, бросились спасать несчастного старика…

– …и просто подлец! – с чувством произнесла мадам Молодцова.

– Аким Денисович поздно вчера вернулся? – вставая, словно между прочим спросила Инесса.

– Что? – мадам Молодцова споткнулась.

– Конечно, если его так долго ждать, а потом ни свет ни заря вскакивать… Вы хоть на часик-то глаза сомкнули?

Я решительно ничего не понимала, но на Клавдию Степановну слова Инессы подействовали самым волшебным образом.