Мода на невинность

В самом деле, отчего не рассказать ей все, уж она-то могла посоветовать что-нибудь дельное, у женщин с такими рысьими глазами всегда наготове какая-нибудь неожиданная мысль – а не только одни слезливые эмоции, как у бедных овечек вроде моей тетушки… – А что дальше?

– Я же тебе говорила, дальше – старое кладбище. Это настоящий мемориал вроде Литераторских мостков в Санкт-Петербурге – там не смерть, а история. Не боишься?

Здесь, на улице перед архивом, было еще светло, мимо пропылил автобус, стояла будка обувщика, и спешила куда-то толпа людей в оранжевых спецовках.

– Нет, что ты! – снисходительно ответила я. – А где наш герой?

– Костя? Отстал. Он гуляет только в парке…

Мы перебежали дорогу и очутились перед высокой длинной оградой, за которой тоже буйно росли липы. Пока мы добирались до прохода в стене, Инесса успела мне рассказать, что кладбище очень старинное, времен основания города, и лежат на нем потомки трех дворянских родов, несколько купеческих семей прошлого века, интеллигенция начала века двадцатого и несколько видных деятелей города Тишинска советского периода.

– Закрыто для первоначальных захоронений, – сурово добавила моя спутница. – Разрешены захоронения родственников и, по решению властей, лиц, имеющих особые заслуги перед народом, – героев войны, труда, заслуженных деятелей и лауреатов. А для простых граждан есть обычное кладбище, оно на другом конце города. Но, знаешь, некоторые умудряются попасть и на это, оно считается престижным, в ход идут родственные связи и большие деньги.

Меня умилила горячность, с которой она защищает отеческие гробы, и я уже окончательно решила, что непременно расскажу ей…

Сквозь железные ворота мы вошли на кладбище, и стоило мне увидеть все эти венки с памятниками, зеленую траву на могилках, как слезы ручьем хлынули у меня из глаз.

– Ты что? – строго спросила Инесса. – Немедленно возвращаемся, все никак не могу привыкнуть к твоей чувствительности, черт меня дернул уже не в первый раз…

– О нет! – схватила я ее за руки. – Это я так… маму вспомнила… Не сердись на меня, я тебе хочу рассказать одну вещь, и именно здесь. Только обещай…

– Обещаю, – сказала она, глядя на меня с жалостью и тревогой. – Никому.