Femme fatale выходит замуж

Вместо ответа Жанна выключила сотовый совсем. Сидоров с Айхенбаумом не настолько наглые, чтобы явиться к ней домой!

Этим вечером у Жанны была куча дел – она так и не успела навести порядок в своей новой квартире, а жить среди коробок и пакетов не слишком-то приятно…

На лестничной площадке шестого этажа, выходя из лифта, она в первый раз лицом к лицу столкнулась со своим соседом – молодой мужчина в защитного цвета штанах, кожаной куртке и армейских сапогах выходил из соседней двери.

Вид у соседа был мрачный, даже агрессивный.

– Добрый вечер, – сказала Жанна.

Сосед ничего не ответил и шагнул в лифт. «Ну и тип…» – озадаченно подумала Жанна, но, впрочем, едва войдя к себе, она тут же забыла о нем.

Эту квартиру Жанне подарила мать – певица Ксения Дробышева. Да-да, та самая Ксения Дробышева, известная исполнительница русских народных песен, героиня светских сплетен! Румяная полная красавица с роскошными черными косами.

Жанна не афишировала, что ее матерью была Дробышева. Знакомые слишком бурно реагировали на это известие: «Как?! Неужели ты дочь известной певицы? Боже мой, кто бы мог подумать! Да вы совсем не похожи! И почему она – Дробышева, а ты – Ложкина?» «Потому что у моего папаши была фамилия Ложкин, – объясняла Жанна. – И вообще, кто сказал, что дети обязательно должны быть похожими на своих родителей?..»

Сама Ксения Викторовна тоже не особенно распространялась о Жанне – лишь изредка небрежно упоминала, что у нее есть дочь, не уточняя, какого возраста.

И вправду, зачем публике знать, что «ребенку» вечно молодой Дробышевой уже перевалило за тридцать.

Жанну лет до десяти воспитывала бабушка, страстная библиофилка, – они жили отдельно, поскольку певица была вечно в разъездах, а потом, когда бабушка умерла, Ксения Викторовна стала нанимать для дочери гувернанток.

Гувернантки были не самые плохие, но менялись довольно часто.

Причиной того, что они не могли долго удержаться на месте, был придирчивый характер Ксении Викторовны, которая раз в месяц наезжала с инспекциями и вечно оставалась недовольна тем, какой вырастала ее дочь. Когда Жанне исполнилось шестнадцать, она заявила матери, что в состоянии жить одна. Ксения Викторовна сказала: «Посмотрим» – и вскоре разрешила дочери жить без опеки посторонних людей.