Сеульская история любви

И тогда я насмелилась и спросила:

– Кто там?

За дверью послышалась какая-то возня, невнятное бормотание и снова стук ногой.

– Кто вы? Что нужно? Зачем стучите?

– Менеджер… – услышала вдруг я голос: странный какой-то, искажённый то ли потому, что слышала я его через дверь, то ли еще по какой причине.

Ась?! «Менеджер»? Да так ко мне во всем Сеуле обращаются только несколько человек! И отбросив все сомнения, я щелкнула замком и распахнула дверь, но не рассчитала, что человек-то был как раз за нею, и со всего маху ударила его.

– Айщщ! – вскричал человек, и я ужаснулась.

Передо мной, весь вымокший до последней нитки, с мокрыми растрепанными волосами, с которых ручейками текла вода, полу-прикрыв глаза, стоял Шин Юн Ги собственной звёздной персоной, покачивающийся из стороны в сторону.

Что-о-о??? Да он пьян! Стоп, а как он здесь оказался?! Мой нынешний адрес знала только секретарь Хван Ын Хёка, и то только потому, что она настояла, чтобы я указала его в документах. Вот же…мелкий!

А Юн Ги меж тем открыл глаза, увидел меня и расплылся в пьяной улыбке:

– Менеджер!.

Он едва держался на ногах. И я опять ужаснулась в душе – как еще с мокрой, скользкой лестницы не свалился?!

Я схватила его за рукав худи и втащила внутрь. От рывка он не удержался и почти повис на мне и снова повторил с блаженной улыбкой:

– Менеджер…

– Господи! Как ты здесь оказался?!

– Я… п-пришёл…

– Я вижу, что пришел, – пробормотала я, приобняв его одной рукой (тонкая хлопковая сорочка мгновенно промокла на груди и животе), и заперла дверь на замок.

С него текло ручьями, но я решила пока не обращать на это внимания. Почувствовала, как парень тяжелеет у меня на плечах, потащила его в комнату и сгрузила на диван. Он рухнул безвольным кулем и откинул голову на спинку дивана. Глаза уже были закрыты. Похоже, вырубился. Ох уж эти корейцы! Вообще пить не умеют!

Но нужно раздеть его, а то он весь диван намочит. Да и оставаться в мокрой одежде на ночь нельзя. Это будет счастьем, если он не простудится после своих прогулок под дождем.

– Юн! Не спи! Нужно раздеться! – негромко позвала я.

Но он уже капитально спал – брови то хмурились, то страдальчески выгибались, ресницы трепетали. Бледное лицо до сих пор было мокрым.

Так, потом будешь разглядывать! – одернула я себя и взяла его за руку, освобождая от рукава. Потом другую, потом через голову стащила худи и сбросила на пол. На нем была серая футболка – тоже вся мокрая.