Меценат

 – Да вы не переживайте! Все равно добьюсь, чтобы в Покровке появился настоящий доктор, – обнадежил он плотника. – Все равно пока лечебница не готова…

– Вот оно и ладно будет, – согласился тот.

– Думаю, скоро кровлю возводить можно будет, – оценив высоту возводимых стен, заключил Акатьев.

– Да, теперь уже скоро, барин, – подтвердил Кузьмич. – Еще три венца, и можно будет стропила ставить!

– Хорошо, – кивнул Демид и направился к выходу, роль которого пока выполнял простой проем в стене.

Это уже потом, когда будет готова крыша, плотники примутся за изготовление окон и дверей.

Кузьмич поспешил за ним. Демид похвалил работу мастеров, натянул перчатки, вскочил в седло и, попрощавшись с мужиками, направил Буйного по дороге, проходившей через всю Покровку и ведущей дальше, на соседские земли.

День был теплый, солнечный, и Акатьев решил не лишать себя удовольствия осмотреть поля, проверить озимые всходы и проехаться дальше, вдоль берега Вилюйки, по берегам которой в это время года уже вовсю начинали цвести дикие яблони, и их тонкий приятный аромат издали приветствовал путников.

Демид пустил коня шагом, наслаждаясь прекрасной погодой, полной грудью вдыхая свежие ароматы природы. Верба давно отцвела, уступив место яблоням и калине. А еще через месяц-полтора эти места будут благоухать дивным ароматом липы. Демид вдруг, ни с того, ни с сего, вспомнил, что покойная супруга Анна Васильевна обожала липовый аромат.

Демид натянул поводья, заставляя коня ускориться. Дорога шла дальше через небольшую рощу и поднималась на пологий холм, в незапамятные времена появившийся здесь вследствие движения почвы. Акатьев взлетел на вершину холма и позволил жеребцу самому выбрать скорость движения.

И в это самое время из-за поворота дороги навстречу ему показалось странное сооружение. Приглядевшись, Акатьев узнал в нем новомодное изобретение, которое ему уже доводилось видеть на улицах губернского города. Называли это сооружение «велосипед». Но не это удивило Демида Макаровича, а то, что управляла велосипедом женщина, судя по всему, дама, а не крестьянка – ее одежда выдавала представительницу не простого сословия.