Не бойся быть моей

– Ты много раз делала это, – нетерпеливо вздохнул Ерохин.

– То, что я много раз дефилировала в нижнем белье, вовсе не значит, что это мне нравится.

– Спешу огорчить, выбора у тебя нет. Я уже заключил контракт с этим брендом, – Роман Сергеевич кинул ей пару каталогов под нос, прежде чем продолжить, – и они хотят, чтобы ты была лицом… жопой, сиськами… называй, как угодно, их коллекции. Это не обсуждается, Вика. Ты же знаешь условия.

– Знаю, – голос её был холодным и невыразительным, словно у механической куклы, а ещё в нём слышалась усталость и покорность, что показалось Антону странным.

– Никаких отказов, по твоей милости я не буду выглядеть идиотом и ненадёжным партнёром.

– Не будете.

– Я серьёзно, Виктория, и вообще не желаю слышать, как ты говоришь, что что-то там тебе неудобно или не подходит. Вечно ты начинаешь ныть в самый неподходящий момент.

– Хорошо, Роман Сергеевич, я вас поняла.

Шереметев решил не прерывать их беседу, осторожно закрыл дверь, чтобы не быть замеченным.

Хотя догадайся он, что Виктория была бы ему очень благодарна, нарушь он их с Ерохиным уединение, непременно бы вошёл. Она знала, что всегда следует за её короткими демаршами. Знала, и всё равно нарывалась. Это была её маленькая победа, и её огромный проигрыш.

Поэтому, когда Ерохин откатился от стола на своём кресле, жестом подозвал её к себе, Вика постаралась отключиться от внешнего мира и эмоций, одолевавших её. Спокойно подошла к нему, опустилась на колени, расстегнула молнию на его брюках и, не проронив ни слова, ни звука, позволила Роману минут пятнадцать жёстко таранить свой беззащитный рот.

Ерохин толкнул её в плечо, она присела на правое бедро и поднесла тыльную сторону ладони к онемевшим губам. Сжавшись на полу около окна, она спряталась за облаком тёмных волос, которые Роман высвободил из тугого пучка, пока насиловал её рот.

– Дрянь, – сквозь зубы процедил Ерохин, застёгивая ширинку. – Скройся с глаз и приведи себя в порядок.

Дважды Викторию просить уйти из хозяйского логова, время от времени превращавшегося в место её унижения, не надо было. Проходя мимо стола, она подхватила бокал с ликёром, желая сладким алкоголем смыть горький вкус Ерохина из своего рта и памяти.

Виктория быстро, стараясь избегать встречи с кем-то из домочадцев, добралась до ванной комнаты.