Не бойся быть моей

Он боялся делать это с первого дня, как узнал о предательстве Ирины. Кажется, даже нарочно подтёр его образ в памяти, чтобы не сидеть, не анализировать и не строить предположения о настоящем отце Ванечки. Тёмные волосы, ближе к тёмно-русому, тёмно-зелёные глаза, маленький аккуратный носик.

– У вас, господин Шереметев, прекрасный сынок, – с улыбкой ворвалась в его мысли Алиса.

Ваня отвлёкся от мороженого и обратился к отцу.

– Можно я тоже буду господином Шереметевым, пап? Мне нравится, как это звучит!

– Конечно, можете, господин Шереметев-младший, – вместо Антона ответила Алиса, садясь на стул напротив Вани и заглядываясь на него.

Ваню не стоило и спрашивать.

– Круто! – тут же воскликнул он, размахивая ложкой.

Антону захотелось закатить глаза. Одна помешалась на «господах», второй выпустил внутреннего «сладкоежку» на волю.

– Роман Сергеевич дома, Алиса?

– Да, с госпожой Викторией в своём кабинете.

– Побудешь с Ваней?

– Без вопросов, – подмигнула она и слезла со стула, отправившись на поиски шоколадного печенья в многочисленных ящиках кухонного серванта.

Шереметев шёл по огромному пустому дому и думал, что со вчерашнего дня его помимо всего прочего одолевало странное мысленное противостояние, которое касалось непосредственно Виктории Ерохиной. Вчера утром он был уверен, что хочет всё рассказать крёстному. Зачем ему нести груз чужой тайны, тем более, жены Виктора? Потом он и Витя, как никак, были роднёй, а выходило, что брат не знает ничего о своей жене, ни о её жизни, ни о секретах.

Да и Виктория была права, назвав его любимым крестником Ерохина, который не навещает семью.

Шереметев дважды постучал в дверь кабинета, но ему не ответили, поэтому он просто немного приоткрыл её и заглянул внутрь, надеясь, что не помешает ничему важному.

Роман Сергеевич сидел за своим огромным письменным столом, поглядывая то на экран ноутбука, то на стопку листков, раскинутых перед ним. Виктория сидела по другую сторону стола, держа низкий бокал то ли с ликёром, то ли с виски. Антон ещё удивился, неужели это в её привычке – пить до полудня.

– Мне не нравятся выходы в нижнем белье, – протянула Вика, поигрывая жидкостью в толстом стекле.

В уплотнившейся от напряжения атмосфере кабинете повисла секундная тишина.