Безмолвный король

Он кричит громким, леденящим душу криком, его спина выгибается, а по лицу текут слезы.

Я наклоняюсь к его уху, провожу губами по мочке – так же, как он недавно делал со мной. Чувствуя, как его кровь заливает мою руку, я ухмыляюсь и шепчу:

– Знаешь, раз уж ты любишь устраивать шоу… этот нож – нож для выживания.

Я провожу кончиком пальца по лезвию, моя рука липкая от его крови. Он усмиряет мой гнев, успокаивая его, словно пакет со льдом на свежем ожоге. Избавляет меня от боли.

Выдергивая из него нож, я отступаю на дюйм назад и обеими руками сжимаю лезвие, готовясь вонзить его в голову Лукана.

Это единственный способ потушить пожар, бушующий у меня внутри. Жжение лишь немного ослабевает, когда появляется Брантли, выхватывает нож из моей руки и вонзает его прямо между глаз Лукана. Кровь брызжет на меня, заполняя все мои рецепторы резким, теплым запахом.

Брантли кричит. Вены на его шее вздуваются, глаза почти вылезли из орбит. Он переполнен гневом – я была права. Он ненавидит его так же, как и я, если не сильнее, потому что Лукан был его отцом.

Мое дыхание замедляется, и, когда голова Лукана падает набок, а воздух наполняется запахом его смерти, я падаю на Бишопа, опустив голову ему на плечо.

Он обхватывает меня рукой, целуя в голову, а Брантли вытаскивает нож из Лукана и вонзает его обратно. Еще раз. И еще раз. Я вздрагиваю, вжимаясь лицом в Бишопа. Это его запах, это… просто Бишоп. Единственный звук, который я слышу, это то, как Брантли загоняет нож в Лукана. Снова и снова.

– Пойдем, детка, – шепчет Бишоп мне в волосы, понимая, что в ближайшее время Брантли не собирается останавливаться.

– Что ж, – говорит Гектор, и я поворачиваюсь к нему лицом, стараясь не смотреть на Брантли, расправляющегося со своим отцом. – Все это прекрасно, но кто-нибудь из вас, ублюдков, скажет мне, что, черт возьми, здесь происходит и почему мой главный помощник мертв? Брантли, слышишь? Он мертв, так что пора это прекратить.

Гектор делает паузу, глядя на беспорядок, который устроил Брантли, а затем пожимает плечами, как будто он видит такое каждый божий день.

Наверное, так и есть. На самом деле кажется, что им всем безразлично происходящее.

Бишоп прижимает меня к себе.

– Лукан изнасиловал Мэдисон, когда она была маленькой девочкой.

Гектор потягивает сигару, но я замечаю, что слова Бишопа вызывают у него злость, и это меня удивляет. Это Гектор Хейс. Не думаю, что что-то подобное могло его обеспокоить. Заметив мое внимание, он смеется.