Последняя истина, последняя страсть

И в этот миг произошло одно событие, на которое взволнованная до предела Катя не могла не обратить внимания.

К Ригелю подошел тот самый мужчина, которого она видела на месте убийства в черном стильном плаще. Сейчас он был без плаща, в элегантном синем костюме и дорогом галстуке цвета палевой розы. Этакий восставший из гроба Носферату, разочарованный жизнью вампир. На лице – печать глубокой меланхолии. Голос негромкий, однако мужественный, низкий баритон.

– Она в пикете на площади, задержите ее.

– Пикет официально разрешенный, – бросил в ответ Вилли Ригель.

– Плевать. Задержите, привезите… Парень, уж ты-то должен меня понять. Сам такой же, как я, – импозантный Носферату обращался к майору по-свойски, на «ты», может, потому что был старше его лет на двадцать. – Хоть здесь с ней поговорю.

– Улаживайте ваши дела с ней сами. Езжайте туда, на площадь.

– Она отворачивается. И говорить со мной не желает.

– А если мы ее задержим и в отдел доставим, она что, с вами любезничать станет?

– Парень, ну войди в мое положение.

Катя вспомнила имя этого поразительного типа – Тимофей Кляпов. Вилли Ригель молча прошел мимо него, продолжая обматывать свои кулаки черными эластичными лентами.

– В спортзал? – спросил его дежурный Семен Семенович Ухов. – Это… а что случилось?

– С печки азбука свалилась, Семеныч, – ответил ему Ригель и свернул по коридору.

– Что с ним такое? Лица на нем нет, – тихо и тревожно спросил дежурный Ухов у Кати.

Семена Семеновича Ухова Катя тоже отлично знала – он работал в дежурной части и был бессменным и верным механиком Вилли Ригеля на всех полицейских ралли. Его другом – а после смерти Ригеля-старшего сам стал Вилли как отец. Кате они оба всегда чем-то напоминали героев Ремарка.

Шепотом она рассказала Ухову о том, что произошло только что у Ригеля дома.

– Мать его выгнала? – Дежурный схватился за сердце.

– Семен Семеныч, погодите, не порите горячку. – Катя ухватила его за рукав. – Так только хуже сделаете. Надо подождать, пусть оба остынут. Он в спортзале?

– Он всегда, как у него на сердце камень, раз – и в спортзал, бокс, карате. Перчатки специально не надевает, чтобы боль чувствовать.