Молчание сфинкса

И ведь денег не взяли – вот ведь меня что больше всего пугает. Убили и ограбили – это одно, а просто убили, тем более пастыря божьего, – это, извините, совсем, совсем другое.

– Что вы хотите этим сказать? – хмуро спросил Колосов. А сам подумал: слухи, мать их за ногу. Вот деревня – и про деньги тоже всё уже все знают! – Может, хотели именно ограбить, да кто-то спугнул.

– Жулика не очень-то спугнешь. Он первым делом за ваш кошелек схватится, с ним и убежит. Нет, тут, видно, что-то другое. Даже сердце защемило, – Захаров приложил ладонь к груди.

– Кому же все-таки помешал отец Дмитрий? Может, раньше от кого-то были угрозы в его адрес, предупреждения?

– Снова спрашиваете, были ли у него враги? Нет, врагов не было, и угроз он ни от кого не получал. И предупреждений, – ответил Захаров. Кате показалось, что он при этом снова вроде то ли смутился, то ли замялся, но потом отрицательно покачал головой: – Нет, ничего такого не было.

– Слышала? – мрачно спросил Колосов, когда они отпустили Захарова восвояси. Он горячо обещал «любую помощь и содействие со своей стороны». – Терпеть это ненавижу. Вот это самое. «Тихое место, покой, благодать», – передразнил он. – А старичку церковному сзади железной трубой хрясть по голове – мозги веером.

– Священника ударили железной трубой? – переспросила Катя. – Эксперт не утверждал этого категорически.

– А я утверждаю. Мне ли таких повреждений не знать? – Колосов стал совсем мрачным.

Сели в машину, развернулись на шоссе и поехали к автобусной остановке. Примерно через полтора километра свернули на проселок, по которому вчера вечером возвращался отец Дмитрий. По обеим сторонам замелькали деревья, кусты. Это был уже не хвойный бор, окружавший церковь и кладбище, а лиственный лес. Кате показалось даже, что в этом лесу сохранились остатки то ли аллей, то ли дорожек.

– Не пойму, что это – забор, что ли, здесь был когда-то у дороги, стена кирпичная? – спросила она.

– Наверняка был забор. Это ж территория бывшей психбольницы. Все давно развалилось, и чинить некому. – Колосов покосился направо. – Был общеобластной дурдом, а теперь, значит, будет чье-то поместье, да? Я что-то не усек.