Ключ от миража

Сыщики пили растворимый кофе из огромных керамических кружек, жевали пирожки с мясом и повидлом, приобретенные в ларьке у метро. Кто-то оживленно предлагал «слетать» за пивом.

– Сухой закон!

Это было первое, что услыхал Никита от Николая Свидерко, переступив порог.

– Сухой закон, жесткий. До тех пор, пока дело не раскроем. – Свидерко восседал в углу за столом. – А то я знаю вас.

Колосов понял: выбившись в начальство, Свидерко решил круто завернуть гайки. И по лицам сыщиков он понял, что процесс завинчивания как раз в начальной стадии.

Он поздоровался и тут же получил свою долю пирожков. Прихлебывая кофе, он выложил на стол перед Свидерко расписку Жукова о получении «Волги» и диктофон, взятый из «девятки», с записью беседы по пути на Сокол. Прослушивали запись всем кабинетом.

– Так, – хмыкнул Свидерко, – есть такое дело. Потянулась, кажется, ниточка. Ну-ка, крутани еще раз, что там шофер про поездку на Ленинградский сказал.

Крутанули еще раз. Свидерко придвинул к себе позапрошлогодний календарь и что-то быстро записал на нем.

– Надо все переварить, – сказал он. – Но чуть позже. Сначала, Никита, это вот прочти, ознакомься. – И он передал Колосову два отдельных экспертных заключения. Одно было от патологоанатома, второе из криминалистической лаборатории.

Колосов начал с заключения по техническому исследованию замка двери пятнадцатой квартиры, где обнаружили труп Бортникова. Вывод эксперта был категоричен: никаких следов взлома не обнаружено. Не обнаружено и следов подбора ключа.

Замок открыли непосредственно тем ключом, который к этому замку прилагался. Или же его дубликатом.

Заключение патологоанатома по исследованию трупа в основном подтверждало все, что было уже выяснено на месте происшествия при первичном осмотре. Даже примерное время смерти указывалось то же самое. Но одна деталь все же патологоанатомом выделялась особо. Он весьма подробно описывал механизм нанесения Бортникову ран, а далее делал вывод, что «судя по их конфигурации, состоянию повреждений затылочной области черепа и кожных покровов головы, в качестве возможного орудия убийства был использован небольшой топор.

Скорее всего, – писал эксперт, – это мог быть кухонный топорик для разделки мяса с коротким заточенным лезвием и специфической формой обуха, имеющей характерную ребристо-шахматную поверхность».

– В самый раз для антрекотов, – сказал Свидерко, увидев, что Колосов прочел заключение до конца. – Вот такой у нас люля-кебаб, Никита.