Сокровища дьявола

Хрящ же Матвею сказал: «Ладно, раз масть такая выпала, так замнём – живи. А покойничка не жалко, сам хотел Суслика придушить – крысятничать начал». В чём Суслик крысятничал от общага окружения Хряща, Матвея не интересовало, ни к чему, меньше знаешь – крепче спишь. Блатные отстали, стало на душе спокойней, но внутри кошки скребли, доверять этим отбросам общества рот не разевай.

Первые майские дни выдались солнечными и удивительно тёплыми, и посёлок Артёмовский освободился от снега. Вершины же сопок, окружавшие посёлок, и верхние части склонов сопок ещё в белоснежном покрывале, но если так будет палить солнце и дальше, они начнут привлекать внимание жителей набухшими и распускающимися ветками берёз и осины, средь которых красуются вечнозелёные сосны и ели, радовать журчанием ключей, впадающих в Бодайбинку.

Такое тепло и таяние зимнего покрова, как ныне, удавалось не каждый год. Проталины в урочищах речек и ключей уже ожили, журчали, несли свои воды, торопились их сбросить в Бодайбинку, а та уж дождалась и весело несла потоки к угрюмому Витиму. Не зря этой таёжной реке дали название «Угрюм-река» – суровая, своенравная, не терпит людской беспечности.

В один из дней Матвей Спиридонов решил пройтись с ружьём до распадка, собаку с собой не взял, ни к чему, не на зверя и не за соболем отправляется, а за глухарями. Пёс залает – спугнёт. Знал он ток, какой год бывал на нём – и всегда удачно. Работа на шахте посменная, и выходные имеются, так чего ж дома сидеть, а тут дичь добудет, всё разнообразие к столу и сыновьям в диковину.

Вышел из дому, глянул на небо, оно чистое, голубое, день обещал быть хорошим. Прошёл вдоль улочки и направился до улицы Вокзальная, она выходила на основную дорогу, соединяющую посёлок с другими посёлками района и городом. Здесь рядом водокачка на Верхнем Аканаке. Встретилось несколько женщин, они, набрав воды в вёдра прямо из речки, зацепили их на коромысла, водрузили на плечи и подались по своим домам. Рабочий – дед Пётр Кузьмич Парамонов, что дежуривший на розливе воды для поселковых водовозок и приисковых нужд, вышел из будки, топориком наколол мелких лучинок, прихватив несколько поленьев, хотело было вернуться в будку, но заметил Матвея, приветливо махнул ему свободной рукой и пожелал:

– Ни пуха, ни пера!

На что Матвей улыбнулся и ответил:

– К чёрту! А то и в самом деле ни пера, ни пуха не добуду.

Далее пошёл вверх по речке, крайние дома остались позади, а вот и устье ключа Гатчинского, по нему и направился.