Заложница Шумера

Роман поставил стул на место и схватил куртку.

– Ну и шутки у тебя, Шарапов, – пробубнил он в сторону оператора.

– Будь спок. Как всегда, первыми прибудем, – закинув сумку на плечо, Миша скомандовал по телефону: «Петрович, заводись», и ребята вышли, громко хлопнув дверью.

– У нас есть очевидец! – крикнул Сашка.

– Да слышу я. Нервные все какие. Стулья роняют, голосят. Не ори ты так, мы не глухие, – сказала я, подойдя к нему. – И что тут у вас? Кто этот глазастый счастливец?

– Пишет в соцсетях, что видел горящий в воздухе самолет.

– Свяжись с ним. Где он сейчас? Ребята по дороге заедут к нему, возьмут комментарии.

Надев наушники, я связалась с главредом в столице.

– Евгений Янович, у нас ЧП международного масштаба, – выдала я, как только на мониторе появилась лысая голова в очках.

Эх, пошла жара! Начался круговорот событий. Звонки, звонки и звонки. Через час картина происшествия была полностью ясна. «Боинг» разбился при заходе на посадку, не дотянув 300 метров до взлетно-посадочной полосы.

На борту находился 61 человек, в том числе четверо детей. Не выжил никто. Среди пассажиров были как россияне, так и иностранные граждане.

Ну, вот и прямой эфир. Наконец, ребят пустили в аэропорт. Какой Роман молодец. Так четко ведет репортаж. Н-да, и как он с таким спокойствием ходит среди обгоревших обломков? Вон чей-то кроссовок. О господи, детский.

Кстати, это не первая наша с Романом катастрофа. После первой через несколько дней Ромка рассказал, что его спасал постоянный прямой эфир.

Он не мог ни о чем другом думать. Нужно было бежать, снимать, спрашивать. Лишь вечером на него накатило, но, как накатило, мы не вдавались в подробности. Было ясно, что ему было очень тяжело это видеть.

Через пару часов Роман отзвонился. Обсудив ситуацию, решили, что на сегодня все. Пора закругляться.

– До завтра, – устало попрощался журналист. – Пошел я домой с чистой совестью.

– Чистая совесть – признак плохой памяти. Но в твоем случае склероза тебе до утра.

Я от всего сердца желала парню забыть все увиденное. Но возможно ли это?

Коллеги медленной вереницей потянулись домой. Я кивала, прощаясь, но смотрела сквозь них. Происшествие беспокоило меня. Не могу избавиться от чувства неестественности происходящего. Несколько раз просмотрела видео с камер магазина, выложенное очевидцами в Ютуб. Что-то здесь нечисто. Интуиция сверлит мозг: дело не в погодных условиях, дело жареное.