Заложница Шумера

– А я тебе говорю, и доказательствам не верь, – уперлась Марго.

Вот странная женщина. Какого лешего еще она со своими предсказаниями сегодня?

И тут очень вовремя раздался гудок второй линии.

– Хорошо, хорошо. Я тебя услышала, ничему не буду верить. Марго, прости, работа зовет, – остановила я поток «мудрых» наставлений и переключилась.

– Здравствуй, Инесса!

На этот раз звонила пресс-секретарь аэропорта. От услышанного я чуть не выронила трубку. Конечно, я хотела, чтобы небо меня услышало, но не так буквально.

Да уж. Бойтесь своих желаний.

– Самолет упал при посадке, – голос Инессы дрожал от волнения.

– Какой это был рейс?

– Тель-Авив 347, – и она бросила трубку.

Как она сама могла сообщить мне такое? Ее же нафиг уволят, если узнают. Мое сердце замерло. О боже, Тель-Авив! Мои родители! Инесса ведь знала, что они улетели на международную конференцию. Вот почему она мне позвонила. Они были в этом самолете? И тут же с облегчением выдохнула. А нет, они же в воскресенье прилетают.

Чур тебя, Инесса! Значит, рейс 347. Такие же цифры были у лихача на «семерке» – Х347ХХ, которые потом исчезли таинственным образом. Что это – предзнаменование или какая-то странная интуиция? Время «ХХХ» и цифры «347».

Из-за таких новостей каждый раз ненавижу свою работу. Любая наша сенсация – для кого-то боль и горе. Для кого-то, но не для новостников. Самые ужасные люди, не считая врачей, – это журналисты-новостники: «радуются» такой новостной «бомбе». Еще бы, ведь новость международного масштаба.

Весь мир состоит из этого: для одних происшествие – работа, для других – трагедия. Для врачей и журналистов человеческая трагедия – всего лишь работа.

– Эй, народ! Быстро все бросаем! – я громко постучала карандашом по столу для сидящих в наушниках и интенсивно барабанящих по клавиатуре сотрудников. – У нас авиакатастрофа.

Александр, не сдержавшись, нецензурно выдохнул.

– Мамочки, что сейчас будет! – воскликнули Виктоша с Мишкой, застыв в дверях.

Таможня находилась поблизости, и они успели вернуться.

– Самолет упал в зоне аэропорта, – продолжила я, игнорируя комментарии. – Туда пока не пускают. Ищем очевидцев. Саша, ты берешь соцсети. Рома и Миша, дуйте в аэропорт. Каждые полчаса на связи.

Рома засуетился, вскочил, уронив стул.

– Да не спеши ты, успеем, – кинул ему Михаил, доставая запасные батарейки для камеры. – Самолет уже упал, торопиться некуда. Самое главное уже все равно пропустили. Эх, момент падения не отсняли.