Время надежды, или Игра в жизнь

А то как же – совсем без образования? Кому ты нужна? Сама подумай…

– Так получилось… – потупила взгляд Надежда, пытаясь скрыть улыбку. – Но я могу быть помощником руководителя… Секретарём. У меня грамотность хорошая…

– Сказали же – нету ничего! – раздраженно бросила Худая. – И вообще, у нас сейчас обед!

– Грамотность у неё… – проворчала Бабетта. – Много вас таких, грамотных…

– До свидания… – кротко произнесла Надежда, выходя в коридор. – Извините за беспокойство… Приятного аппетита…

Прислонившись спиной к стене у кабинета, она беззвучно рассмеялась – слишком хорошо знала подобный тип женщин, которые лет по тридцать работают в одном замкнутом пространстве, вместе стареют, а потом ревниво охраняют свою территорию от молодых конкуренток.

Было бы самоубийством попасть в такой коллектив – впрочем, чем моложе и красивее была претендентка на место, тем меньше у неё оставалось шансов пройти «фейс-контроль» и устроиться на работу. Хотя тогда такого слова – «фейс-контроль» – ещё не знали…

Из-за неплотно прикрытой двери было хорошо слышно, что происходит в кабинете, и Надежда не отказала себе в удовольствии послушать, как ей перемывают косточки.

– А может, зря девку-то отшили? – спросила Бабетта, пудря жирный нос. – С виду такая приличная… Вальку как раз уволили – пусть бы на её место и шла.

– Ага! Счас! – возмутилась Декольте. – Вальку за что уволили? За то, что шуры-муры с начальством крутила! Взяли на свою голову! Так той уже за тридцатник перевалило, и страшная, как моя жизнь, а тут красавица! Чтоб на месте Вальки в приёмной сидела? И что с нашим Пал Иванычем будет?! Да и не только с ним… Передерутся тут все!

– Всё правильно, – сказала Худая.

 – А мне потом с женой Пал Иваныча объясняться. Она меня за Вальку чуть в гроб не уложила. Мол, где мои глаза были. Спасибо – я ещё пожить хочу…

– Да она только притворяется бедной овечкой! Вы видели, какой у неё сарафан? Импортный! Значит, на это деньги есть! – возмутилась Декольте.

– Если бы у меня была такая фигура, у меня бы тоже деньги были, – скривила губы Бабетта.

Толстая достала из стола огромный бутерброд с колбасой и пробормотала, прицеливаясь, с какой стороны лучше откусить:

– Пусть девочка сначала выучится, а потом приходит. У нас тут не богадельня…

– И не публичный дом… – поставила в разговоре точку Бабетта, послюнявив во рту чёрный карандаш и жирно подводя глаз.