Черный дар. Плененная тьмой

Спрашиваю: к добру – или к худу?

– То-то, порядок соблюдать надо! – домовой удовлетворенно улыбнулся, но тут же скривил физиономию в горестной гримасе и запричитал:

– Ой, к худу, к худу, к худу!

Сердце Яси оборвалось: Атея ждет беда.

– Да ничего худого с твоим муженьком не случится! – домовой досадливо поморщился недогадливости хозяйки. – Это тебя худо ждет, на пороге стоит, в двери стучится.

– Тьфу ты, проказник, напугал как! – Яся облегченно вздохнула. – Раз с Атеем все будет хорошо, мне бояться нечего: со мною отец и мама, жизнь в деревне тихая, да мирная настала.

Ну, скажи, что пошутил, а, Шустрик?

– Я при исполнении, – оскорбился домовой. – Уговаривать тебя не буду. Хочешь – верь, не хочешь – не надо.

И он растворился в воздухе, словно бы и не стоял никогда возле печки.

– А вдруг и вправду Шустрик не к добру явился? – испугалась вдруг Яся. – Как он сказал – худо на пороге стоит, в двери стучится?

Девушка соскочила с лавки и выглянула в сени – никого.

Но на душе от этого не стало спокойнее.

– Пойду-ка я к родителям, – решила Яся.

– Иди—иди, пробурчал себе под нос Шустрик и с чувством исполненного долга запустил палец в кринку со сметаной.

Не успела Яся выйти во двор, как от калитки к ней метнулась пожилая женщина.

– Беда, Ясенька, ох, беда!

У девушки ноги подкосились: вот оно.

– Мужика моего удар хватил! – голосила между тем тетка Мякиниха. – Поднял сена навильник, да так до хлева и не донес, посреди двора свалился.

Рот ему перекосило, слова сказать не может. Одной рукой кое-как шевелит, а другая – ну прямо плеть плетью. Мы его, горемычного, с детворой-то кое-как в избу затащили, на лавку пристроили. Что делать теперь, что делать?

– Подожди, тетушка, дай подумать.

Яся прислонилась спиной к стене дома, прикрыла глаза, будто думает. А у самой ноги подкашиваются. О чем же предупреждал домовой, о чем? Неужели чужая беда – это ее «худо»? Да с этим «худом» она уже который месяц живет, всем, кому может, помогает.

Сказано же ей было: это, мол, твое предназначение.

– Ладно, потом разберемся! – Яся решительно оттолкнулась от стены и шагнула к односельчанке. – Пойдем, тетушка, посмотрим, что можно сделать.

Глава 5

Домой Яся возвращалась уже в сумерках. Устало переставляла ноги, то и дело спотыкалась и скользила по схваченной ледком тропе. Сквозь усталость теплым огоньком пробивалось удовлетворение: помогла-таки она дядьке Ивеню.