Иностранный русский

– …в туалете мужском на этаже…

– Кто? – полыхнула глазами Каролина. – Срочно рапорт, Саша, и мне на стол.

Больше я ничего не успел сказать. Черт побери, может быть, я зря решил сдать их с первого же раза. Я хотел попросить не давать делу официального хода, провести беседу, застращать, в конце концов, в общем, как-то донести всю серьезность ситуации, но момент был явно неподходящий. Вспорхнул подол темно-бордовой длинной юбки, и Каролина снова понеслась по этажу с выражением лица Бэтмена: «Я спасаю мир».

Возвращаясь из столовой, я встретил Ольгу, которая как раз закончила с параллельной афганской группой. Вопреки обыкновению Ольга сегодня обедала одна. Обычно они ходили вместе с Каролиной и еще одной преподавательницей. Меня они с собой не брали, лишь церемонно желали приятного аппетита, когда проходили мимо моего стола. Это тоже была часть игры «кто раис» – негоже мужчине есть вместе с женщинами. Однажды Каролина даже принесла мне дополнительный компот с пирожками. Думаю, это был перебор.

– Бабу какую-то прислали в погонах. Свою! – С места в карьер заявила Ольга. – Сегодня после заседания останемся. Каролина будет думать, что делать.

– А что за баба? – наивно поинтересовался я.

– На твою ставку баба. Блатная. Твои часы ей хотят отдать. – Ольга сделала большие глаза и отправилась дальше.

Вот тебе и «Ы-ы-ы-ы». Я похолодел и едва смог съесть свою котлету с гречкой. Месяц назад я бы только с облегчением выдохнул от таких новостей, но теперь было уже не то.

Я хотел продолжать, я хотел видеть результат, у меня были, в конце концов, счеты с Мохаммадом и Захаруллой. Я не горел желанием уступать свое место никому, тем более какой-то блатной бабе в погонах.

Кафедра

Наконец я увидел кафедру в полном составе. До этого дня кроме самой Каролины я общался только с Ольгой, лаборантом Женечкой и преподавателем Эльвирой Руслановной Камаловой. Преподаватель Эльвира, как ее называли наши студенты, была женщиной непонятного возраста. В одной из почетных грамот Эльвиры Руслановны, висевших на стенде рядом с кафедрой, значилось: «за 60 лет педагогического стажа».

Однако на вид женщине трудно дать больше шестидесяти пяти. Ну хорошо, семидесяти, но никак не больше. Даже если бы ей было семьдесят пять, что категорически невозможно, то начать преподавать в пятнадцатилетнем возрасте все равно довольно проблематично. Тем не менее, сомневаться в подлинности наград Эльвиры Руслановны не было никакого повода.