Бывшие, или У любви другие планы

Но он не слушал. Приворожила, околдовала, лишила рассудка! «Селина самая лучшая!» – изображая сына, произнесла женщина, а голос её был полон яда и ненависти, которые она даже не пыталась скрыть. – «Селина самая умная, честная и красивая! Селина то, Селина – сё!» А оказалось вот что. Ты смешала наше имя с грязью. Был бы жив мой дорогой супруг… Это ужасно. Опозорила, обесчестила, уничтожила. Пусть Великие проклянут тебя!

Последняя фраза прозвучала так грозно, что я невольно поёжилась. Грешно разбрасываться такими словами, даже если дара ты не имеешь.

– Я этого не хотела.

– Ты пыталась смыть свой разврат с помощью моего мальчика. Может, ты уже ребёнка нагуляла?

Я вздрогнула и быстро покачала головой. Как она может думать так? Всему же есть предел.

– Я люблю Эйдана.

– Ты, – её длинный тонкий пальчик указал мне прямо в лицо, – клянусь Великими, ты больше никогда не подойдёшь к моему мальчику. Никогда и ни за что.

– Это не вам решать.

– Мне. Я не позволю снова задурить ему голову. Хватит.

Наигралась. Завтра же мы уедем из Ванагории. А тебя ждёт ссылка в дальнее поместье, где ты сдохнешь одна, всеми забытая и заброшенная.

– Вам не удастся настроить Эйдана против меня. Он меня любит, – повторила я уже не так спокойно.

Виконтесса знала, на что надавить, чтобы пошатнуть уверенность.

– Любит. Но ненадолго. Мужская любовь быстротечна. Пострадает немного и забудет. С глаз долой – из сердца вон. А я уж точно обеспечу ему невесту. Скучать он точно не будет.

– Вы всё равно не сможете нас разлучить, – сжимая кулаки, прошептала я.

– Не надо сваливать всё на меня, Селина. Ты сама виновата. Так что пожинай плоды.

– Мама?…

Мы с ней так увлеклись разговором – она злорадствовала, а я пыталась доказать ей и себе, что для нас еще не все кончено, – что не заметили, как в мои покои бесшумно вошёл Эйдан.

Интересно, как долго мужчина стоял и сколько успел услышать? За себя я не волновалась. Всё сказанное было от чистого сердца, и я, если понадобится, вновь готова была повторить, причем неоднократно.

Лишь бы поверил. А вот леди Франсине так не повезло. Она показала своё истинное лицо, которое столько лет успешно прятала под маской благочестивой и кроткой леди, и как на это отреагирует сын, еще неизвестно.

Я перевела взгляд с Эйдана, который продолжал стоять в дверях, на его мать. Женщина побелела, светлые глазки бегали туда-сюда, и она явно не знала, что делать. Но надо отдать должное, виконтесса быстро взяла себя в руки.