Айвири. Выбор сердца

Карнир находилось в болотной местности и славилось своими грязевыми целебными источниками, которые так любила знать.

И как этот светлокожий, с крохотными веснушками по всему лицу, затесался в компанию к южным прохиндеям?

– У нас такой цвет называется кьяри, – вытянув руку вперёд и пытаясь схватить меня за косу, произнёс черноглазый, но я успела увернуться. – Цвет самого дорогого вина.

Знаю. У отца в личной коллекции было припасено бутылок двадцать-тридцать. Специально для особенных случаев.

– И куда ты так спешишь, красавица? Почему игнорируешь? – поинтересовался княжич Кинари, продолжая сжимать чепчик в руке.

– Работы много.

– У нас для тебя тоже есть… работа, – сказал рыжий и захохотал.

А я уже не была уверена, что глаза его блестят лишь из-за выпитого вина.

Надеюсь, мой отказ не спровоцирует скандала?

Ох, о чём я только думала? О чём волновалась? Не я виновата в том, что княжичи не понимают слова «нет». И не мне должно быть стыдно.

– Пропустите меня, лэры, – потребовала я, повысив голос.

– Надо же, какая строптивая, – отозвался болотный княжич.

– Ничего, сейчас научим манерам, – добавил черноглазый.

– Объясним, как надо обращаться с высокими гостями, – угрожающе прошипел рыжий.

И они начали медленно меня окружать.

Да, по-хорошему теперь точно не получится.

Надо будет не забыть попросить леди Томени провести ещё одну беседу со служанками. Страшно подумать, что бы случилось, если бы им попалась не я. А обычная девушка. Та, которая не смогла бы дать отпора.

Я уже открыла было рот, чтобы высказать им всё, что думаю, и продемонстрировать метку, как меня опередили:

– Девушка же попросила оставить её в покое.

Ликан.

Он стоял, прислонившись плечом к одной из двенадцати колонн, украшающих длинный широкий коридор с множеством узких окошек по левую сторону. Сами же колонны располагались справа и были вырублены из вековых сосен, которые невозможно было обхватить руками. Каждую из двенадцати украшал свой неповторимый рисунок, вырезанный мастерами задолго до моего рождения.

Та, на которую опирался ликан, изображала древних охотников с острыми мечами и изогнутыми топорами, преследующих красивого оленя с ветвистыми рогами. В детстве я всегда верила, что охотникам никогда не удастся поймать это величественное животное и они будут веками гоняться за ним. Так, собственно, и было, но только в этой композиции. В жизни, к сожалению, всё иначе.