Я буду помнить все. Вера

А теперь я чувствую, что силы с каждым днем покидают меня. Осталось мне уже совсем не много, я это чувствую. И мне страшно! Очень страшно умирать в одиночестве.

Нужные документы я вложила в это письмо, ему до них никогда не добраться!

Заклинаю тебя, Степа! Разберись во всем! Отомсти за меня, лиши этого гада всего! Марк Русланович знает, он тебе поможет.

Пока этот подлец не лишится всего, не будет моей душе покоя!

И еще, я официально заявляю, что в моей смерти виноват Колесников Виктор Николаевич!

Целую и люблю тебя мой мальчик!»

Степан медленно опустил письмо.

Он совсем не знал, как реагировать на это странное послание с того света.

Из задумчивости его вывел сильный запах гари. Вода в забытом чайнике давно выкипела и он начал гореть. Не задумываясь о том, что делает, мысленно, снова и снова пробегая по строчкам письма, Степан схватился за раскаленную ручку чайника и тут же с громким криком ее отдёрнул, схватил другой рукой прихватку для горячего и кинул злосчастный чайник в кухонную раковину.

Правая рука горела нестерпимым огнем и на ладони вздулись большие волдыри.

Степан достал из морозильника лед, не смотря на боль, примотал его кухонным полотенцем к пострадавшей руке, налил себе полный стакан виски и прихватив с собой письмо, пошел в гостиную.

Да уж! Это был длинный, очень длинный день, и заканчиваться он явно не собирался. А, что он принес ему? Зачем ему вообще все это надо?

Он бежал сюда от отца, от всей его прошлой никчемной жизни, от всех и вся! Но ведь в конце концов от себя не убежишь!

Степан сидел в гостиной своей покойной тети, которая по неимоверной воле судьбы, теперь была его гостиной, медленно пил виски и снова и снова перечитывал письмо и чувствовал, как медленно и бесповоротно, словно в воронку, его затягивают события, которые раз и навсегда изменят его жизнь.

Он пока точно не знал плохо это или хорошо, но был готов ко всему, что будет дальше. Потому, что теперь у него было будущее и оно не страшило Степана. Он чувствовал, что вопреки всему, он наконец воскресает. И это было восхитительное ощущение; чувствовать себя живым.

13.

– Доброе утро, Марк Русланович! – Степан быстро вошел в офис в девять часов утра, когда еще не совсем проснувшиеся клерки медленно пили кофе и негромко обсуждали, кто и как провел прошлый вечер.

Настроен Степан был решительно.