Голубки воркуют…

Друзья мои проживают в Москве, а здесь любят устраивать светские балы несколько раз в год,… как теперь, – продолжил барон, попивая чай, будто тот у него уже остыл.

Пётр взял вновь свою чашку в руки и осторожно пригубил обжигающий губы напиток:

– Не хотелось бы стеснять.

– Я убедительно прошу всё же пожить здесь, – смотрел барон с упрямством, и Пётр понимал, что отказа не примет. – Кроме слуг, умеющих держать язык за зубами в любой ситуации, Вы будете здесь один.

– Я вряд ли буду часто сидеть в доме, – стал смотреть не менее упрямо Пётр.

– Я верю в Ваши силы, особенно после приключений по дороге, – одобрительно кивнул барон и отставил чашку с чаем на стол. – Не удивляйтесь, есть люди, которые донесли всё…

Услышав такое, Пётр усмехнулся. Он выдержал паузу, быстро нарисовав себе картину происходящего, и вновь улыбнулся:

– Вы не знаете, где бы приобрести костюм для бала? И так же… бельё необходимо.

– Я пришлю сюда портного и белошвейку, – поднялся с обещанием барон.

– Благодарю, – поднялся следом Пётр, а когда барон вышел из библиотеки, отставил чай на стол. – А он уже привык пить горячий чай. Нет,… я любитель кофе…

Глава 10

Как барон и обещал, уже через час, не успел Пётр осмотреть дом, слуга сообщил о прибытии белошвейки. Пригласив ту пройти в кабинет, Пётр присел на уголок стола…

Пышногрудая, с яркими глазами, в роскошных украшениях, в платье с глубоким вырезом – она смотрела, как дама с большим опытом, причём опыт, как видел Пётр, был не только в шитье белья…

– Мне сообщили, костюм и бельё должны быть готовы завтра? Я передам мерки портному, – кокетливо улыбнулась белошвейка и плывучим шагом подошла ближе.

– Вы так подходите, чтобы тоже быть на том балу, – смотрел с подступающей игривостью в глазах Пётр.

Белошвейка встала столь близко, что её высоко вздымающаяся грудь прижалась к его. Погладив нежной рукой по гладкой её коже, Пётр наблюдал, как собеседница начинала купаться в наслаждении от подобного прикосновения…

– Я всегда мечтаю блистать на балах, – прошептала не менее пышными устами та, и Пётр приблизился к её ушку:

– Вы же многим шьёте…

– О, я шью только важным персонам, – прозвучал ответ начавшей его медленно раздевать белошвейки.