Всё равно мы будем

Все трое уже стояли там, освещенные ярким пламенем. Надо спросить дорогу домой, они наверняка знают. Может, даже проводят. Но не успела она открыть рот, как «сенсей» сказал, по-прежнему не размыкая губ:

– Хочешь, можешь переночевать у нас.

– Хочу! – чуть не крикнула Кате, но одернула себя. – Я не могу. Я должна быть в монастыре. Меня ждут.

– В монастыре? Ждут? – переспросил старик со значением, а «Сом» снова хрюкнул и мелко затрясся. Когда он смеялся, усики его подрагивали, а жидкая бороденка двигалась вместе с подбородком.

Создавалось впечатление, что он раскачивает ее, чтобы зачерпнуть что-то в воздухе.

Катя недоуменно посмотрела на стариков. «Хотей» подмигнул ей, но промолчал.

– Пойдем покажу тебе комнату, – сказал «сенсей».

– Комнату? Где она?

Это что, элитный отель? Для спелеологов?

Они подошли поближе к скале, и Катя увидела, что в ней, как в улье, множество пещерок. Выдолблены они, или это нерукотворное? Да тут целый город можно уместить!

Она заглянула в первую пещерку.

Пол устлан циновками, на циновках – матрац. Такой же футон, как в их гостинице. Ого… вот это да! Разрыв шаблонов. Ортопедическая подушка! Да они тут явно любят комфорт. В правом углу стоит какая-то корзина, рядом с ней длинная бамбуковая флейта.

Господи, как же она устала! Как хочется спать! После такого длинного дня, блуждания по лесу, этой странной чайной церемонии, в которой она перепрожила всю свою жизнь. Лечь бы и уснуть. Вот прямо сейчас. Положить голову на эту чудесную подушку…

«Ты охренела, Катя? – вдруг раздался в голове чей-то голос.

 – Тебя же искать будут! Сейчас же возвращайся!»

Голос был не папин. И не Риммы.

В первый раз Катя увидела «его». Вернее, услышала. Разжиревший внутренний судья, «он» чувствовал себя вольготно и свободно. Не ограниченный ничем, невидимый, но всемогущий, он судил каждый взгляд, каждую мысль, каждое движение руки. Выносил приговор, и Катя безропотно садилась на скамью подсудимых. Он распоряжался Катиной жизнью, как будто имел на это право.

А она никогда не оспаривала его.

Вот и сейчас…

– Я не могу. Мне надо идти, – словно извиняясь, пробормотала она. Но почему, почему она ни разу в жизни не может сделать так, как хочет? Почему всегда должна подчиняться каким-то условностям? Или этому типчику, судье, который имеет над ней такую власть?

А так бы посидели еще у костра, может, старики и рассказали бы, кто они такие. Хотя страшновато.