Закон семи

Дай сюда! – сказала бабушка так требовательно, что я поспешно протянула ей кинжал. – Принеси очки, – буркнула она. – На журнальном столике.

Я сходила в гостиную и вернулась с очками. Все это время бабуля держала кинжал в руках с таким видом, точно он жег ей пальцы. Водрузила очки на нос и принялась его разглядывать.

– Лука… Это другой кинжал, – сказала то ли с сожалением, то ли с печалью и положила его на стол. Надо сказать, бабуля у меня дама прогрессивная, церковь считает пережитком, а церковнослужителей – бюрократами, и ее познания в данной области произвели впечатление.

В этом ее «надо же» было столько удивления, что я почувствовала себя заинтригованной и полезла с вопросами:

– Что значит «другой»? Ты видела подобный кинжал?

– Нет. Точнее, видела рисунок. Твой отец был помешан на этой чепухе. Такой ответ не просто не удовлетворил – он вызвал еще больше вопросов.

– Бабуля… – начала я, но она меня перебила.

– Не могу поверить, – с печалью покачала она головой, – через столько лет… Вот уж действительно судьба! Кто-то из твоих знакомых, говоришь… Славка, – нахмурилась она, – а ты не врешь? Надеюсь, ты помнишь, что врать нехорошо, особенно родной бабке?

Разумеется, я помнила.

– Бабуля, ты говоришь загадками, – укоризненно заметила я. Она махнула рукой:

– Должно быть, и впрямь судьба, а от нее не уйдешь. В отличие от твоего отца, у тебя есть здравый смысл, так что, надеюсь, эта штука не испортит тебе жизнь.

– А отцу испортила? – вытаращила я глаза.

– Он потратил много лет на поиски, вместо того, чтобы… Впрочем, твой отец был неординарным человеком и подходить к нему с общими мерками…

– Бабуля, ты меня уморишь! – не выдержала я. – У отца был такой кинжал, точнее рисунок?

– Был. Точно такой же, за одним исключением: на рукоятке изображение льва и имя Марк.

– Телец – символ евангелиста Луки, – со знанием дела кивнула я.

Тут бабуля вновь потрясла меня. Она кивнула и продолжила, и никакая энциклопедия ей не понадобилась:

– Точно. Марк начинает свое Евангелие проповедью Иоанна Крестителя в пустыне, которая была подобна голосу льва, оттого и символ.

– Восхищаюсь твоими познаниями, – подхалимски произнесла я.

Она вновь усмехнулась:

– Твой отец мне все уши протрещал с этими кинжалами.