Детектив на краю лета

Раскопав в куче платье в бледно-розовых маках, Таша расправила его как могла – оно было сильно помято – и осторожно вынула из уха ватку, которую вложил вчера доктор.

Он сказал, что утром нужно протереть ухо перекисью водорода, а лучше зайти к нему, он сам протрёт.

«…Ни за что не буду плакать, – твёрдо сказала себе Таша, становясь под душ. – Ни за что на свете. Я лучше сделаю всё, чтобы нашли негодяя, который Сергея Семёновича убил! Я буду помогать Владимиру Ивановичу, буду честно вспоминать всё, что не смогла вспомнить вчера, а плакать не стану!.

.»

Она яростно намылила волосы, чтобы все дурные мысли смыла горячая вода, и потом долго сушила их феном.

Фен был слабенький, из него едва веяло тёплым воздухом, и Таша решила, что наплевать, волосы как-нибудь сами высохнут.

Должно быть, Розалия Карловна расстроена, и Лена тоже. Их вчера тоже допрашивали, вернее, опрашивали полицейские. Владимир Иванович сказал, что это разные вещи – допрашивать и опрашивать, но Таша никакой особой разницы не заметила.

Ксения, скорее всего, ни на какие вопросы отвечать не стала. Такие, как она, сразу говорят, что сейчас будут звонить адвокату, и начинается история, как в кино.

Таша сто раз видела.

Она вышла на палубу и по привычке повернула в сторону салона, и оказалось, что не туда. «Резервная каюта» была расположена на корме, поворачивать нужно было вовсе в другую сторону.

В салоне был накрыт завтрак, и вся компания на местах, даже Богдан. Он как-то привёл в порядок бороду, подстриг, что ли, и она вновь выглядела прилично, словно никто за неё и не драл!.

.

– Мамочка! – вскрикнул Владислав, едва Таша поздоровалась. – Крёстненькая! У нас тут беда за бедой, а тебя не видно!

Он подбежал к Ташиному креслу, отодвинул его – Наталья Павловна следила за ним сердитыми глазами – и подождал, пока Таша устроится. От него за версту разило ландышевым одеколоном.

– А где Герцог Первый?

Наталья показала подбородком:

– На посту.

Герцог Первый сидел на собственном стуле, приставленном к столу Розалии Карловны.

Оленьими глазами он с восторгом следил за тем, как Розалия ест – будто еду в чемодан укладывает. Пригорюнившаяся Лена болтала ложкой в чашке с кофе, вздыхала и смотрела в окно.

– Девочка, – через весь салон сказала Розалия Таше, – тебе просто необходимо плотно поесть и выпить две чашки горячего крепкого кофе. Лучше всего с коньяком, конечно.

– Я поем, Розалия Карловна, спасибо.