Большое сердце маленького воина

И неважно, о чём шла речь: мушкет, лук – любое оружие словно оживало в его руках, неизменно попадая в любую цель. Видя его усердие, Генрих отдал в распоряжение Артура отряд королевской гвардии, отвечающей за безопасность и жизнь правителя Белых Лилий. Но возглавить правление целым государством… навряд ли Генрих мог принять подобное решение. Если только его рассудок успел помутиться перед смертью.

– Но где же тогда тело короля? – вдруг подал голос старший советник Артура.

– Враги возобновили погоню. Мы с Артуром успели прыгнуть за борт.

Епископ Иосиф, присутствующий среди прочих придворных, пристально посмотрел на небрежно перевязанную сомнительной чистоты тряпицей руку Эдгара. Странно, что нападавший решил нанести удар по руке, а не в грудь или живот пострадавшего. Хотя, возможно, враг промахнулся…

Гертруда, стоявшая с ним рядом, перехватила этот взгляд и задумалась.

Артур, не всегда умевший скрывать свои эмоции, также вызывал у неё подозрение. Юноша не выглядел напуганным или удручённым. Он был возбуждён, и его рука непроизвольно тянулась за спину к зудевшему месту под лопаткой.

– Какая потеря для нашего королевства… – с прискорбием вздохнул старший советник.

Остальные в знак молчаливого согласия дружно склонили головы, присоединяясь к этой скорби.

– Жаль, что не можем предать тело нашего повелителя земле, – единственное, что проговорил епископ.

Вскоре все стали расходиться. Проходя мимо Эдгара, Гертруда машинально отметила, что кинжал капитана пристроен у правого бедра. Выходит, он левша. Она снова покосилась на раненую руку капитана, на взволнованное и довольное лицо Артура. Нет, не может быть…

Однако в голове её прочно засела навязчивая мысль. Дело нечисто. Королевство Белых Лилий не давало повода для вражды соседнему с ним государству.

… Она не заметила, как погрузилась в печальные воспоминания, из которых её вырвал голос Терезы.

– Госпожа, все собрались. Ждут только вас. Его Величество недоволен вашим отсутствием на приёме.

Гертруда тряхнула головой, последний раз провела расчёской по блестящим чёрным прядям волос. Надо идти. Ни к чему вызывать у Артура лишнее раздражение и злость в свой адрес.