О Ване и пуТане

 – Что касается моральной стороны процесса, то ответь старой (она была на восемь лет старше Тани) и мудрой прошмандовке: неужели лучше бесплатно отдаваться какому-то отечественному поцу, всю жизнь прозябать в нищете, жрать дерьмо, красивые шмотки видеть исключительно по телевизору, с детства мечтать выйти замуж за иностранца, чтобы свалить с горячо любимой родины?

Танька молчала. Инна протянула ей изящный серебряный портсигар, инкрустированный финифтью. Девушка замахала руками:

– Что ты, я не курю!

Гольдберг пожала плечами, взяла со стола недопитую клиентом бутылку бренди, налила в бокал золотистую жидкость:

– Тогда прими наркоз.

– Не пью я, – скривилась девушка.

– А, может, ты еще и не жрешь? – ехидно поинтересовалась Инка. – Может, ты у нас йог?

– Жру. Особенно мясо люблю, – вздохнула Рыбка. – Я его дома редко ела.

– Это, по-твоему, жизнь? По мне, так – полный отстой. ТАК жить просто нельзя.

– Ну жили же как-то … – развела Таня руками.

Инка скептически ухмыльнулась:

– Наше счастье на родине заключалось в том, что ничего забугорного мы толком не видели.

Таня задумалась, остановив взгляд на бокале с янтарной жидкостью, которым поигрывала ее собеседница.

– Ахой, перделка! – рявкнул кто-то прямо в Рыбкино ухо.

Таня вздрогнула всем телом и опасливо повернулась к источнику шума. Кто-то оказался куклой Барби с пятым размером груди и пышной копной волос, заколотых черепаховым гребнем.

– Хана! – произнесла она и, полюбовавшись новенькой, удалилась в глубь комнаты со словами «доконали тварь».

Рыбкины глаза снова налились слезами.

– За что она меня так? Что я ей сделала? Хана мне, значит? И почему это я – тварь и перделка?

Инна расхохоталась.

– Не хана, А Хана. Зовут ее так. Анька по-нашему. Ханка – чешка, ха-ха-ха, а перделка по-чешски – подружка. Ой не могу…

Рыбка недоверчиво воззрилась на хохотунью.

– А тварь, которую доконать надо?

Инка от смеха аж ногами задергала.

– Держите меня семеро! Она комплимент тебе отвесила: «доконали тварь» означает «совершенное творение». Вот что значит жить за «железным частоколом» и не общаться с иностранцами. Братья-славяне, между прочим…

Таня смущенно улыбнулась, мол, что взять с колхоза «Тридцать лет без урожая». Хана же приветливо подмигнула Рыбке, встряхнув своей потрясающей прической.