О Ване и пуТане

К своему ужасу, Таня выяснила, что не имеет права работать в Германии, нарушает законы и, попадись она в руки полиции, будет немедленно занесена в компьютерную базу и выслана из страны за счет своей работодательницы, хозяйки борделя Эрны.

При первой встрече шефиня сразу предупредила девушку, что очень рискует, предоставляя ей кров и работу. Что, в случае облавы, она будет вынуждена не только купить Тане билет на самолет, но и отстегнуть государству штраф в несколько десятков тысяч евро.

Последнее было совершенно невозможным. Не было денег на билет, а самое главное – на Рыбке висел долг перед Алесем, который тот обязательно стребует, причем, с процентами. И деться от братка ей совершенно некуда – у того на руках все ее данные, включая домашний адрес родных.

К своему новому бытию Таня привыкла не сразу. Поначалу умывалась слезами, отправляясь с клиентом в постель. Тот жаловался Эрне на испорченное удовольствие, и хозяйка нещадно штрафовала новенькую. Со временем Танька пообвыклась. А что делать? Не можешь изменить обстоятельств, меняй свое отношение к ним. До нормы – десять человек в день – дотягивала редко, но когда удавалось раскрутить клиента на дорогущее шампанское, жить становилось легче: наскребался и месячный взнос для сутенера, и кое-что для отправки родным.

Раз в две недели Таня звонила матери и брату, стараясь не расплакаться в голос. Моральную поддержку девушка получала только от бывшей петербурженки Инки Гольдберг, считавшей себя «ветераном производства».

Раньше Рыбка считала земляками исключительно белорусов, но в «забугорье» оказалось, что все бывшие СССРовцы – соотечественники.

– Слушай сюда, страдалица, – сказала однажды Инка зареванной новенькой. – Работа наша, конечно, говно, но где ты в своем Ущербье…

– В Гомеле, – всхлипнула Танька.

– … заработаешь такие бабки? – невозмутимо продолжила Инка, затягиваясь сигаретным дымом.