Некроманты поневоле

– Вот! – произнесла она, вернувшись с платьем темно-изумрудного цвета. Повернулась спиной к горничной и велела: – Расшнуровывай.

– Но, госпожа, оно ведь совсем не праздничное!

Миларисса обернулась, посмотрела на нее сердито.

– А я и не на праздник еду.

– Но как же… Ведь такое событие раз в жизни бывает! Ваша магия, наконец, определится.

– Расшнуровывай, а то черное платье принесу!

– Ох, госпожа, не надо черное! – Лита бросилась распускать шнуровку. – Меня ж матушка ваша выгонит! И чего вам не понравилось, так же хорошо было – ну прямо куколка.

– Вот именно, – Миларисса сбросила ненавистный розовый наряд. Облачилась в новый и окинула взглядом отражение – девушка в зеркале уже не напоминала куклу. Темная холодная зелень, под цвет глаз, давала ощущение покоя. Мелькнула мысль, что черный цвет был бы все-таки лучше, но идти на открытый конфликт с родителями не хотелось. Тем более, что единственное черное платье было куплено на похороны дядюшки Ронира, и не только навевало грустные воспоминания, но и наверняка стало маловато – дядюшка упокоился пять лет назад.

Лита вздохнула.

– Ох, госпожа, да как же без перьев? – она открыла шкатулку, стоящую на туалетном столике и с надеждой произнесла: – Тогда, может, камушки?

– Нет. Просто собери и подколи вверх.

– Шпилечки с изумрудами? – оживилась Лита.

– Нет, ленту вплети.

Горничная совсем приуныла.

– Ленту? Она ведь совсем не нарядная. Уволит меня ваша матушка! Как есть уволит! Вы ж там, с лентой этой, посередь других совсем затеряетесь!

«Вот и хорошо», – подумала Миларисса.

– Не уволит. Скажи, что я настояла.

Лита принялась за прическу. Охая и вздыхая, она сделала, как велели, и результатом Миларисса осталась довольна.

– Ну все, идем, – произнесла она, оглядев себя в зеркале со всех сторон.

– Как «идем»? – всплеснула руками горничная. – А накрасить губки? А подрумянить щечки?

Миларисса вздохнула, увидела ее несчастное лицо и сдалась.

Скандала из-за смены платья удалось избежать. Новый образ больше расстроил отца, чем мать, но батюшка предпочел выразить недовольство сердитым видом, а не словами, чему Миларисса была очень рада. Стоило им пуститься в путь, как отступивший на время страх вернулся.

Дорога до академии много времени не заняла. Можно было дойти пешком, но не позволял статус. Поэтому недолгий путь проделали в карете.