Некроманты поневоле

– Нет, спасибо, – Миларисса отвела взгляд, чувствуя, что еще немного – и ее вырвет.

Она отхлебнула остывший чай в попытке успокоиться. Поняла, что не помогает и, собрав воедино остатки самообладания принялась ждать окончания завтрака. По традиции первым покинуть стол должен был отец.

Этим утром он, как назло, не спешил. Неторопливо отделял вилкой крошечные кусочки омлета, закусывая их листьями салата. А когда тарелка наконец опустела, перешел к десерту. Медленно, ложечка за ложечкой, промакивая губы салфеткой, он наслаждался пудингом.

– Ты напрасно пренебрегла завтраком, дочь. Отборочное испытание требует сил, негоже отправляться туда с пустым желудком.

– Да, папа, – Милариссе хотелось броситься прочь из столовой, чтобы выйти из-под прицела отцовского взгляда. Усилием воли она заставила себя оставаться на месте и принялась рассматривать скатерть возле своей тарелки. На ослепительно-белой ткани не было ни пятнышка.

Несколько секунд в столовой царила тишина, затем тоненько звякнул фарфор – отец снова принялся за какао. Считая про себя, Миларисса с нетерпением ожидала окончания пытки.

На счете «пятьсот семьдесят три» завтрак, наконец, закончился.

– Что ж, пора собираться, – произнес отец. После чего Милариссе сделалось совсем худо. Но члены рода Орид никогда не сдаются, и она покинула столовую с прямой спиной и со спокойной уверенностью на лице. Так ей, во всяком случае, казалось.

И только после, ненадолго оставшись одна в своей комнате, она позволила себе настоящие чувства. Пока не пришла горничная, чтобы помочь переодеться.

Веселая разговорчивая Лита нравилась Милариссе. Но сегодня ее болтовня раздражала.

– Ах, госпожа, – вы такая хорошенькая в этом платье. Розовый цвет и кружево так идут к вашим черным волосам, – щебетала девушка, сооружая на голове Милариссы нечто, похожее на башню. И болтала, болтала…

Когда рука ее потянулась к гребню, украшенному перьями, Миларисса не выдержала.

– Нет! Никаких перьев, никаких башен! И в платье этом дурацком я никуда не поеду!

И сразу почувствовала, как стало легче дышать.

– Но как же, госпожа? – растерялась Лита. – Ваша матушка велела…

– Я сказала – нет! Если матушке нужно, пусть сама это надевает!

Миларисса вскочила и отправилась в гардеробную.