Натаха. Хранить и защищать

«Ага, обязательно, – подумала Натаха, глядя ей вслед, – если захочу, чтобы о нашем разговоре узнал весь офис».

День прошел препаршиво, хотя отчет к вечеру все-таки приобрел приличный вид – хоть какая-то радость. Выйдя из офиса, Натаха поплелась на остановку, усталая, словно лошадь, на которой весь день возили кирпичи. Поездка в набитом автобусе тоже настроения не добавила. Выбравшись на относительно свежий воздух, Натаха вздохнула… и почувствовала запах гари. Мимо, завывая сиреной, пролетела пожарка. Дурное предчувствие, преследовавшее весь день, взвыло с нею в унисон, и Натаха бросилась туда, куда умчалась машина.

Особняк пылал, клубы дыма взметались в небо. Пожарные сновали вокруг, заливая огонь, но было понятно, что дом уже не спасти: крыша провалилась, стены напоминали больной зуб, который вот-вот разрушится.

– Витольд! – воскликнула Натаха, бросаясь вперед.

– Куда! – Георгий, тотчас возникнув рядом, схватил ее за руку.

– Пусти! Он там!

– Да он наверняка сбежал! Он шустрый, я его знаю.

– А вдруг он там, в огне?!

– Глупости. Поверь, с ним всё в полном порядке, – произнес Георгий таким тоном, что Натаха ни на грамм ему не поверила, отвернулась… и, вскрикнув, указала на темнеющее на снегу пятно.

– Ох, смотри, что это там?!

– Где? А, это… Да обломок какой-нибудь. Давай отойдем, пока и нам не прилетело.

Он хотел оттащить Натаху подальше, но она вырвалась, подбежала к пятну и, вскрикнув, упала рядом с ним на колени.

– Нет! – воскликнула она.

– Что тут та… – начал было Георгий, оказавшись рядом, и умолк, глядя на неподвижное тельце летучей мыши. На белом снегу оно казалось чернильной кляксой.

– Бедненький, – всхлипнула Натаха, – это все я виновата! Не надо было того паршивца отфутболивать. Витольд, миленький, ну как же так? – и она залилась слезами.

– Да не он это, – произнес Георгий, стараясь придать голосу уверенности, – с чего ты взяла?

– А-а-а! Я знаю! Сердце не обманешь!

Фамильяр подошел ближе, хотел поддеть неподвижное тельце носком сапога, но Натаха оттолкнула.

– Не смей! Ты никогда его не любил, а теперь он мертв! А-а-а!

– Да может, он притворяется!

Натаха перестала рыдать, осторожно тронула мышь пальцем – та не пошевелилась. Взяв за кончик крыла, подняла, и та повисла черной унылой тряпочкой.

– Не-е-ет! – Натаха снова зарыдала, и мышиная тушка шлепнулась из разжатых пальцев обратно на снег.

– Что у вас тут? – послышалось рядом.