Демон и его люди

Она опустила взгляд, уставившись на половицы под ногами, испачканные следами сапог. Затем встала, попрощалась и покинула кабинет. В глубине души она надеялась, что ее окликнут, дадут еще один шанс, но тишины ничто не нарушило. Сопровождаемая тяжелым молчанием, она вышла в коридор и закрыла за собою дверь.

"Вот всё и закончилось", – подумала она, вновь выходя под моросящий дождь.

* * *

Леф стоял в коридоре у окна, когда Тетрания вышла из кабинета и, даже не заметив его присутствия, молча побрела прочь.

За время пребывания в мире смертных Леф успел привязаться к этой странной девушке. Возможно, потому что Тетрания, единственная из всех магов гильдии, с самого начала знакомства отнеслась к нему по-дружески, словно не поняла, что он демон. Потом выяснилось, что так оно и было, но, даже после того, как ей раскрыли глаза на его демоническую сущность, она не изменила своего отношения.

Вначале Лефа это забавляло, он поддерживал иллюзию дружбы, дожидаясь того момента, когда Тетрания узнает правду, чтобы насладиться ее реакцией. Но как-то незаметно иллюзия переросла в настоящую дружбу. Это тоже было забавно, и демон оставил все как есть – новый опыт оказался приятен. А потом Леф настолько привык к Тетрании, что уже не мыслил своей жизни без ее присутствия. Словно его контракт был заключен не с Луневием, а с этой ленивицей, которая по недоразумению называла себя магичкой.

Лефу было совсем нетрудно отводить от нее неприятности, делая так, чтобы она об этой заботе не догадывалась. Тетрания была необычной, и Лефу очень хотелось, чтобы она задержалась на этом свете подольше.

Поэтому сегодня, глядя ей в спину, он раздумывал о том, как ей помочь. Приказ об исключении из гильдии исходил от хозяина, напрямую Леф противоречить ему не мог, но обходные пути, при желании, найти всегда можно. Если Тетрания уйдет на вольные хлеба, держать руку на пульсе ее жизни будет сложнее, а потому стоило сделать так, чтобы она вернулась.

Леф уже начал просчитывать варианты, когда Луневий позвал его в кабинет.

* * *

Луневий и сам был не рад своему решению – он и не думал, что настолько расстроится. Все-таки привычка – страшное дело. Он столько лет журил и увещевал глупую девчонку, что теперь, исключив ее из гильдии, вместо облегчения почувствовал себя хуже некуда.