Демон и его люди

Судя по звукам, в ход пошли уже сапоги. – Готова? Тогда начали!

* * *

Леф распахнул дверь и обнаружил на пороге высокую крепкую женщину в подбитом мехом дорожном плаще. Родство ее с дочуркой было очевидно – волосы женщины имели такой же пламенный цвет, на лице красовались веснушки. Взгляд женщины метал молнии.

– Где моя дочь, мерзавец?! – рявкнула она. – А ну-ка тащи ее сюда!

– Матушка, наконец-то! – расплылся в улыбке демон, прибавляя очарования своей и без того симпатичной внешности. – Мы так вас ждали! – он отошел в сторону и сделал приглашающий жест.

Женщина растерялась, замолчала и, неожиданно оробев, заглянула в распахнутую дверь, словно опасаясь ловушки.

– Проходите, не стесняйтесь! – радушие Лефа переливалось через край.

Немного помешкав, женщина переступила порог. Великолепие холла сразило ее наповал.

– Идемте, дорогая матушка, – забрав у нее плащ, демон повлек ее в не менее великолепную гостиную.

– А это кто? – насторожилась женщина, завидев Тетранию.

– Это Тетрания, моя… мой дворецкий, не обращайте внимания, – Леф забрал у гостьи плащ и сопроводил ее к дивану, – присаживайтесь, несравненная. Как мы рады, что вы приехали! Моя невеста Дустинья так много о вас рассказывала…

Разомлевшая от его голоса и манер, матушка, заслышав имя дочери, мгновенно пришла в себя.

– Что? Невеста?.. Где моя дочь? Где она?!

Женщина попыталась вскочить, но убаюкивающий голос вновь притупил ее инстинкты.

– Всё в порядке, всё хорошо.

Спустя пару бесконечно долгих минут в гостиную робко заглянула девушка в небесно-голубом платье, которое невероятно шло к ее огненно рыжим, рассыпавшимся по плечам кудряшкам.

– Здравствуй, матушка, – пролепетала красотка и остановилась в дверях, не решаясь подойти ближе.

– Доченька! – взревев, словно раненый вепрь, матушка вскочила и бросилась к ней, раскинув руки.

Взвизгнув, Дустинья рванула к ближайшему укрытию, им оказалась Тетрания, все еще державшая в руках плащ.

– Уйди, презренный! – рявкнула тетка, пытаясь смести ее с пути, но Тетрания совершила еще один ловкий маневр и Дустинья вновь оказалась недосягаема.

Неизвестно, сколь долго продолжалось бы это безобразие, но тут в дело вмешался Леф.