Иванова, на пересдачу!

Я машинально глянула в зеркало, которое висело на входной двери. Нормально всё вроде. Синяки под глазами, правда, такого черного цвета, будто меня кто-то избивал. Но в целом – ничего критичного.

– В смысле?

– Платьице надень, сапожки на каблуке, – намекнула подруга.

– Волосы расчеши, – добавил Кошелев, дергая меня за пучок на затылке.

– Глаза накрась, – подметил Семенов радостно.

– Не сутулься.

– Улыбайся хоть иногда.

– Да вы заколебали! – Я психанула, когда подсказки превратились в разномастный галдеж, и каждый однокурсник захотел вставить свои пять копеек.

 – Следующий, кто выскажется про мою внешность, получит по башке.

– Вот да, – согласилась Иришка смущенно, – это тоже. Убери из лексикона всякие «башки» и прочее. Ты же девочка.

Парни-подстрекатели радостно покивали, точно стая голубей. Да-да-да, Иванова, ты страшная, ещё и разговариваешь как последняя гопота – это читалось в их взглядах.

– Завтра у Измайлова зачет у группы механиков, – оповестил уткнувшийся в телефон Серега.

 – В три часа дня. До этого времени каждый снимает пятерку и отдает Ивановой. К трем часам Иванова превращается из тыквы в принцессу, – он получил от меня локтем в живот, но ржать не перестал, – и идет окучивать Измайлова. План действий понятен?

– Угу.

– Возражения имеются?

– Может быть, всё-таки не я?..

– Ты! – единогласно. – Ирка, у тебя задача: к завтрашнему дню облагородить Иванову.

– Это мы мигом, – ухмыльнулась подруга, потрясая чемоданчиком с косметикой.

Однокурсники разошлись по комнатам, оставив меня недовольно пыхтеть и поглядывать на Шевченко как на врага народа. Та беззаботно присвистывала, вытаскивая своё богатство: десять видов губной помады, палетку с тенями, четыре тональных крема.

– Ты вообще юбки носишь? – полюбопытствовала она вдруг. – Я тут поняла, что за три года ни разу не видела тебя в колготках.

– Последний раз надевала в школе на выпускном вечере, – буркнула я оскорбленно.

– Ну-ка, штанину подними.

– Зачем?

– Подними, я тебе сказала!

Я исполнила требуемое, и Иришка уставилась на пушок волос, который зимой отрастал в своё удовольствие. Ну а смысл? Парня у меня нет, и бриться незачем. Так хоть тепленько будет.

– Н-да, вечер предстоит долгий, –  сокрушаясь, заявила Шевченко и потянулась за машинкой для эпиляции. – Ничего, мы закончим, и Измайлов тебе отдастся.

– А если я не хочу, чтобы он мне отдавался?

– А тебя никто и не спрашивает.