Ты мне не нравишься

А до института как добираться? На собаках? Да я разорюсь заказывать каждый день такси.

Короче говоря, приезжать сюда на выходных и загорать в шезлонге я готова, жить – точно нет.

Разумеется, моего мнения никто не спрашивает. Мне выделяют комнату на втором этаже и говорят, что сегодня будет «пристрелочный  выстрел», то есть первая ночевка в новом доме.

Пижамы у меня нет, но это тоже никого не волнует.

Что меня, если честно, бесит до чертиков. А если у меня были планы на вечер?

– Водить умеешь? – спрашивает Денис Владимирович, когда мы возвращаемся в столовую.

– Не-а.

– Тогда будет тебе личный водитель, должна же ты иметь возможность выехать отсюда, – сообщает он будничным тоном, от чего у меня падает челюсть.

Представляю, как приезжаю на пары с водителем и небрежно так сообщаю, что теперь живу в элитном коттеджном поселке. Да меня вечно голодные студенты сожгут в очистительном пламени, чтоб не выпендривалась.

– Устала? – мама по-своему расценивает моё молчание.

Ну, нет. Сломанное мироощущение не спасти куском «Праги».

Я сижу на подоконнике и бездумно пялюсь в окно. Не верится, мама выходит замуж. Опять. В прошлый раз мне было восемь лет, и я искренне называла маминого мужа «папой». Они прожили вместе год и развелись, когда «папа» притащил в нашу квартиру тощую блондинку.

Помню, что мне в школе стало плохо, и меня отпустили домой после третьего урока. Возвращаюсь, а там – «папа» с блондинкой занимаются какими-то акробатическими этюдами.

– Не рассказывай маме, что видела, – просил «папа», когда блондинка в ужасе натягивала трусы. – Я хочу сделать ей сюрприз, понимаешь?

– Ага, – важно ответила я и в тот же вечер спросила, могут ли меня тоже отдать в такую акробатику, где все голые и кричат.

Почему-то маме папино начинание не понравилось.

Мы остались одни.

Я не из тех, кто верит в «долго и счастливо». Скорее – наоборот, пессимизм во мне цветет буйным цветом. Любовь, от которой перехватывает дыхание, несет исключительно проблемы: нервные срывы, приступы ревности, обиды на пустом месте. Называйте меня брюзгой, если хотите. Но это факт.

Чем дольше я думаю о грядущей свадьбе, тем сильнее понимаю одну вещь: в битве против маминого «счастья» у меня есть союзник.