Одинокий. Злой. Мой

Но все же вернула записку в печенье, а само печенье отставила обратно к другой еде на полку холодильника.

Мысли от матери Платона невольно перетекли к собственной.

Моя мама была ведьмой с редким даром, чьи силы связаны с луной и ее фазами. Во время полнолуния, когда звезды высыпали над морской гладью, освещая ту своим серебром, мама выходила на улицу, плести защитные чары вокруг нашего дома, стоявшего почти на самом берегу.

Я, помню, сидела рядом и завороженно смотрела, как она танцевала вокруг костра, босые ноги порхали по песчаному пляжу в чарующем древнем танце.

Папа рядом – он играл для нее на лире или флейте… Любовь к музыке я унаследовала от него.

Правда, жил он с нами не долго. Поняв, что я не унаследовала ничего из способностей его расы тритонов, он начал отдаляться и от меня, и от мамы. Какое-то время еще навещал по выходным, потом раз в месяц, раз в полгода. А потом и вовсе перестал даже писать.

Мама говорила, что для него было очень важно передать наследнику свои умения.

Меня всегда удивляло, как она могла не рвать и метать, проклиная изменника, насылая на него диарею с чесоточной сыпью, а относиться философски к тому, что он просто нашел новую семью.

Так мы остались с ней вдвоём. А потом… она погибла на этом самом пляже. Ее кровь просочилась в песок, словно вода. И в ее смерти была виновата я. Если бы сразу вышла к Нику, если бы не пришла к маме за помощью в надежде, что её особый дар отменит действие сделки с Альбеску, то она была бы жива…

Смахнув непрошеную слезу, сердито захлопнула холодильник.

Мама всегда хотела, чтобы я была сильной. И я буду сильной.

Наевшись до отвала (я даже не помнила, как давно так объедалась в последний раз: и первое, и второе, салат и десерт, перед которым оказалось трудно устоять), я отправилась прямиком в выбранную мной комнату. Раз ночная вылазка для меня отменилась, то лягу спать.

Когда проснулась, в комнате было темно. Думала, еще ночь, но оказалось, время уже девятый час.

Все никак не могла привыкнуть к тому, что в этих широтах осенью и зимой светлеет так поздно.

До того как попасть к Нику, я жила гораздо южнее, а потом год вместе с ним ездила по теплым странам близ экватора.

«Интересно, Платон уже вернулся?» – Я всегда считала, что сплю чутко, но дом был настолько большим, что в одном крыле мог бы играть оркестр, а в другом при этом была бы полнейшая тишина.