Одинокий. Злой. Мой

Каких-то пять-десять минут, и он будет на месте. Оказавшись в городе, он затерялся в толпе и не боялся быть обнаруженным. В конце концов, это не первая его вылазка. Арбитры не способны предусмотреть всего. В их понимании всё просто. Посадили на цепь как пса – можно больше не беспокоиться. Заперли – значит, никуда не денешься.

Наивные.

Платон хмыкнул. Хоть барьер и был серьезной преградой для любого, но… Платон не был любым.

Его не мучили угрызения совести из-за того, что Мари осталась в особняке. Не навсегда же оставляет, так чего о ней тревожиться? Внутри безопаснее, чем снаружи – тем более той, у кого слишком много секретов.

С чего она вообще взяла, что он собирается её бросить?

Да уж, с ней будет сложно.

Но почему-то в груди кольнуло неясным чувством, когда она кинулась на решетку, словно бабочка, готовая испепелить себя, только бы долететь до желанного света.

Захотелось откинуть её прочь, не позволить навредить себе.

Безумная! А если бы шибануло сильнее?

А ещё, когда защитный барьер мигнул, Платону показалось, что с её лицом что-то не так.

Лишь секундная вспышка, после которой Марьяна прикрыла щеки ладонями – но он отчетливо уловил, что кожа её исказилась. Как будто сползла та магия, которую он ощущал ранее.

С её лицом что-то не так? Какое-то ранение или дефект? На неё наложены матирующие чары?

Возможно, ему всего лишь почудилось. Всё произошло слишком быстро, за секунду сказать наверняка сложно.

Как назло, сегодня Марьяна будто поселилась в его голове. Ещё с того момента в гостиной, когда она принесла мазь и захотела помочь ему с ожогами.

Уже тогда заставила думать о себе, а потом, у ворот, лишь усилила непонятное чувство, зудящее на уровне грудной клетки.

О Платоне давно никто не заботился вот так, просто, без потаенного умысла. Не считая мамы и братьев, конечно. Но когда пальцы девушки порхали над его телом, когда она склонилась к нему ближе, чтобы смазать свежие ожоги – это пробудило в нем не только благодарность, но и… физическое желание.

Вполне очевидное.

Хотя, казалось бы, что может быть менее аппетитным, чем самодельная мазь и ожоги после электротока.

– Только не говори, что тебе небезразлична какая-то дворовая девка, подобранная с улицы, – донесся до Платона знакомый голос. – Сынок, неужели ты до сих пор не понял? Женщины способны порушить все твои планы. Сейчас ты её жалеешь, а завтра потеряешь рассудок и забудешь о том, ради чего всё затеял. Не забывай, ты ученый и должен обуздать эмоции.