Чертова любовь, или В топку классиков

Симон еще мылся, а Ноэль терпеливо ждал на диване в гостиной. Эта комната была одной из моих любимых в родительском доме. Там стоял зеленый диван, стены покрывали мятные обои, которые издалека походили на ткань, над диваном висела картина с двумя тиграми в прериях, а напротив нее на шкафу стояла картина с мостом Сан-Франциско. Мне нравилось смотреть на эту картину и представлять, что я туда отправлюсь когда-нибудь.

При виде меня Ноэль поднялся.

– Ты еще не был в душе? – как будто мне было это важно.

– Нет, но ничего страшного, можешь ты потом идти, я подожду, – сказал вежливо Ноэль – какой же он джентльмен!

– Что ты тут смотрел? – пытаюсь вывести его на разговор: ну же, я же тут, все уже улеглись, друг в душе, а я рядом.

– Книги, у вас так много книг, – улыбается Ноэль, ему, кажется, неловко.

– Да, а вот смотри, есть книга про Россию! Только она тяжелая, лучше с ней сесть. – Я вытягиваю книгу размера А3, глянцевую, тяжелую, – подарочная про красоты России.

Он садится рядом. Одна часть книги лежит на моих коленях, другая – на его. Мы никогда не сидели так близко, и мне жаль этих утраченных моментов.

Мое колено едва касается его, я перелистываю страницы и говорю ему с жаром:

– Обязательно нужно сюда съездить! – тыкаю пальцем в горы Алтая. – И сюда, – показываю на Байкал. – Ну и здесь, конечно, тоже нужно обязательно побывать. – Перед нами медведи Камчатки.

Он смотрит в книгу и вдруг говорит:

– Да, обязательно нужно поехать… – Делает паузу, выдыхает и решается: – Вместе.

Дверь отворяется, Симон выходит из душа, Ноэль сразу отстраняется, момент упущен, но он все-таки сказал «вместе».

Я засыпаю с улыбкой на лице.

* * *

Следующий день промелькнул как бабочка, и вот уже Казанский вокзал.

– Как жаль, что все так быстро закончилось, – озвучивает мою мысль Ноэль.

Ребята благодарят нас и приглашают с ответным визитом.

А мне так горько, что ничего нельзя сделать, что надо ехать домой, а иначе будет поздно совсем.

А я поеду куда? Сначала домой, потом в институт и в общежитие, там нет и того малого, что стряслось со мной во время общения с французами, почему нужно возвращаться в эту жизнь?

– Вот, возьмите эти яблочки в дорогу, – протягиваю я им наши яблоки белого налива.