Хозяйственные будни красавицы и чудовища

Дверь библиотеки была плотно закрыта, но разве для меня это преграда?

Чуть надавила на фигурную ручку, потянула дверь на себя и приоткрыла, чтобы можно было подслушать…

– Вы что-то потеряли, леди Свон? – прозвучал за моей спиной невозмутимый голос дворецкого.

Проклятье!

Сделала лицо кирпичом, повернулась к мистеру Кразу и тоже с невозмутимостью сказала. Сказала правду. А чего таить, если застали на месте преступления? Тем более что преступление не очень-то и крупного масштаба.

– Хотела подслушать разговор, мистер Краз.

– Я могу быть и не против, миледи, но вряд ли милорду понравится ваш поступок, – произнёс мужчина с той же непробиваемой миной.

Я кивнула, соглашаясь с ним, полностью развернулась к дворецкому и проговорила:

– Видите ли, мистер Краз, мои знания и опыт могут быть полезными и уместными в сложившейся ситуации, и я сама очень хочу помочь графу в трудные минуты жизни. Но для того чтобы я могла помочь, мне нужно знать абсолютно всё.

Дворецкий несколько секунд рассматривал моё абсолютно спокойное лицо, прямой взгляд и сказал:

– Если вы действительно можете помочь, леди, то я буду только рад. Поэтому, на первый раз мы не станем расстраивать Его Светлость вашим желанием подслушать его разговор с королевским приставом.

Я улыбнулась дворецкому. Мировой человек.

– Вы весьма любезны, мистер Краз.

И не успели мы вернуться в чайную комнату, как вдруг, двери библиотеки резко распахнулись, чуть не пришибив меня – вовремя отскочила.

Мужчины замерли и в недоумении на нас воззрились.

Граф и вовсе выглядел так, будто сейчас всем головы откусит и ни шиша не подавится.

Пристав гневно поджимал свои тонкие губы, которые превратились в сплошную нитку, и поинтересовался хриплым, будто простуженным голосом:

– Леди.

– Простите, мистер Орси, миледи заблудилась, и я только что собирался проводить её в чайную комнату, но в этот момент вышли вы и милорд, – всё тем же невозмутимым тоном, заявил дворецкий.

– Мистер Орси, позвольте вам представить мою гостью – леди Свон, – едва сдерживая свой гнев, произнёс Адам.

Его янтарные глаза сияли как два жёлтых фонаря.