Два малыша, два жениха и одна мама-невеста

Как он отреагирует на мое заявление о воровстве? Не рухнет ли мое благополучие самым трагичным образом? Одному богу известно…

– Как неожиданно… – будто издалека донесся до меня его приятный баритон.

Он нажал на кнопку селектора и зло процедил:

– Паша! Ты сказал, что принесли запись! Какого черта ты впустил ко мне…

– Запись у меня! – спохватилась я и показала флешку. – Я встретилась в лифте с Сан Санычем, он просил передать ее вам.

Неужели я ухитрилась членораздельно произнести эту фразу?

Сарбаев откинулся в кресле, сложил руки на груди и, дерзко усмехнувшись, поинтересовался:

– И с какой такой радости, вы, прекрасное видение, решили поработать курьером? Почему охрана перепоручила столь важное дело ВАМ?!

– Потому что у меня к вам срочное дело, а Сан Саныча еще ждет Димитрий Станиславович, – выдавила я из себя.

Я положила флешку на стол и тут же отошла подальше от его стола.

– Сядьте, – резко сказал он и кивком головы указал мне на кресло.

Я постаралась очень изящно уместиться в мягком и глубоком кресле. Вынула из сумки свой компромат… И на этом мое везение закончилось.

– Так-так-так… А я все думаю, почему мне так знакомо твое милое личико, – лениво произнес вдруг Сарбаев, словно перекатывая каждое слово на языке. – Ты ведь и есть та самая сучка, которую я снял в пятницу и которая сегодня мне кое-что вернула.

Забыла, как дышать.

Мужчина поднялся и начал медленно ко мне приближаться походкой настоящего хищника, разозленного хищника, заполняющего своей тяжелой мужской аурой всю маленькую меня.

Я несколько раз открыла рот, но, как безмозглая рыба, не смогла вымолвить ни единого слова.

Сарбаев опустил руки на подлокотники кресла, в котором я сидела и, не говоря ни слова, начал изучающе разглядывать мое искаженное страхом лицо.

На глаза навернулись слезы. Мне ужасно захотелось снова стать маленькой и заплакать, уткнувшись в плечо папе. Жаль, но такой возможности сейчас не предвидится.

– Так и будешь молчать, детка? – прошипел он мне в лицо. – Или честно расскажешь, кто ты такая и какого черта тебе от меня надо?

Он распрямился, и я вздохнула свободнее. Не очень было приятно, когда Сарбаев так близко дышал мне в лицо, сверкая гневным взглядом. Но и радоваться было рано.

– Дай угадаю.