Два малыша, два жениха и одна мама-невеста

Как же двусмысленно это звучит.

Каждый шаг, приближающий меня к начальству, был сделан с титаническим усилием. Ноги категорически отказывались меня туда нести, словно мне предстояло зайти в клетку с тигром.

Почти до хруста сжала флешку, стиснула в другой руке ручки от сумки, где находились мой отчет и диктофон. И, собрав волю в кулак, в предобморочном состоянии вошла в приемную Сарбаева.

– Здравствуйте, – пискнула я. – Мне нужно занести… это.

Подняла руку с флешкой.

– Запись? – уточнил молодой секретарь.

– Угу, – кивнула ему, внутренне готовая сорваться и бежать куда глаза глядят.

– Сейчас, подождите минутку, – сказал парень и нажал на кнопку селектора.

– Да! – раздался рев.

– Принесли запись, Тимур Багратионович, – проблеял секретарь.

– Пусть заходит, – уже спокойнее ответили на той стороне.

Я подумала, а не сменить ли мне место жительства и не уехать ли в другую страну?

Боже! Что за мысли?

Так, представлю, что я героиня какого-нибудь фильма, где все обязательно заканчивается хорошо.

Все будет хорошо!

С этой позитивной мыслью, с трясущимися от страха коленками, я нажала на ручку дорогой двери, толкнула ее и вошла в кабинет.

Высокий, широкоплечий, великолепно сложенный, Сарбаев Тимур Багратионович был мечтой всех женщин, любого возраста и социального положения. А мне «повезло» познать его… Так, не будем об этом сейчас вспоминать. Не подходящий момент.

Соберись, Настя! У тебя дело повышенной важности! На кону твоя судьба!

Я подняла глаза к лицу мужчины и заметила, что Сарбаев весьма удивлен, если не сказать поражен.

А я, как настоящая идиотка, вместо того чтобы заговорить, рассматривала его.

Черт! Он невероятно хорош собой.

Черные как смоль волосы были взъерошены, и эта небрежность в прическе придавала ему еще большей манкости.

Бронзовый цвет кожи и пронзительные, почти черные, как сама тьма, глаза, являлись признаком того, что он родом с юга.

Очевидно, опоили меня в пятницу настолько сильно, что я не удосужилась толком рассмотреть его и в полной мере восхититься.

Зато руки отлично помнят его тело, – язвительно напомнило подсознание.

И от действий этого человека зависит моя судьба.