Амнистия по четвергам

Извергом, вырезавшим целые города и складывавшим из отрубленных голов «минареты». Исфахан, Багдад, Герат… Женя оборвала ход своих мыслей, прислушавшись к разговору.

– Спасибо, Анечка.

– Вам что-нибудь еще нужно, Тамерлан Ниязович?

– Нет, Анечка. На сегодня все.

– Тогда я пойду?

– Еще нет шести, как же я без вас рабочий день закончу? – в его голосе слышался смех, но молодая сотрудница, видимо, восприняла все за чистую монету.

– О, тогда я подожду, пока вы закончите с ней, – кивнула девушка в сторону Жени.

– Да я пошутил, иди уже домой, – засмеялся следователь. – А с этой дамочкой, боюсь, мы надолго задержимся.

– О, – снова протянула она. – Может, все-таки я вам еще понадоблюсь?

– Конечно, понадобишься, но не сегодня. Беги уже домой.

– Тогда до свидания, Тамерлан Ниязович.

– До завтра.

Анна выпорхнула за дверь, а Тамерлан достал пачку сигарет, затянулся и сквозь облако дыма пристально посмотрел на Женю.

– Сигарету? – протянул он Жене пачку.

Она отрицательно покачала головой.

– Паспорт, – так резко бросил он, что от неожиданности Женя вздрогнула.

– Что? – уставилась на него Женя.

– Паспорт давай, говорю.

– Это еще зачем?

– Чтобы личность твою установить, – Тамерлан продолжал курить, не сводя глаз с Жени.

Она порылась в сумочке и выудила паспорт. Следователь лишь мельком взглянул на него.

– Итак, Коршунова Евгения Георгиевна, значит, сама явилась с повинной, – усмехнулся он.

Женя сильно нервничала, и он это видел. Она вообще не любила разговоров с начальством, и каждый раз, когда ее просил зайти декан или еще кто-то из руководителей университета, она чувствовала себя так, будто ее вызывали на казнь. Что уж говорить о необходимости прийти в кабинет следователя. Зачастую ей удавалось преодолеть свою нервозность весьма нестандартным способом – Женя начинала дерзить.

– С какой еще повинной? – вздернула она подбородок, одарив следователя настороженным взглядом.

– С чистосердечным признанием.

– Мне не в чем признаваться.

– Значит, ты считаешь совершенно нормальным портить чужую собственность?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – нахмурилась Женя.

– Ты мне машину разбила.

– Какую еще машину? – хлопнула она ресницами, пытаясь изобразить святую невинность. – И с какой стати вы мне тыкаете, товарищ следователь.