Святослав Загорский. Закон Севера

Не думал, не гадал он, что так сладко пройдёт ночь. Девушка перестала трепыхаться, только подвывала, пока дозорный наращивал темп и слюнявил ей шею.

Алене казалось, что это никогда не кончится. Взмолилась она о смерти своей скорой, о проклятии на род насильника. Мужик дёрнулся, захрипел. И на лицо девушки полилось что-то горячее. Следом обмякший дозорный повалился набок. И только тогда увидела она, что в башке солдата, раскроив надвое черепушку, торчит топор, а рядом возвышается Трофим.

– Жива? – Княжий муж отвёл взгляд от запачканных ног и промежности, что Алена старалась поспешно закрыть.

Луна показала Алене на поясе у Трофима кинжал, она выхватила его и упала с ним на дозорного. Со всей силы вогнала сталь в тело насильника. Ещё и ещё, ещё и ещё. Чувствовала, как режет отточенный нож кожу, противно втыкается в кости.

Трофим не останавливал. Ждал, пока злоба и обида выйдут. Знал, что так будет легче, и отобрал ножичек, когда Алена, повалившись рядом с телом, сначала завыла, как раненый зверь, а потом начала смеяться. Ох, и жуткий смех у неё был. Все душу перевернул разом.

– Пойдём, милая, пойдём, – успокаивал Трофим, пока нёс девушку в палату к князю. – Все пройдёт. Залечим мы твои раны. Все позабудешь, как дурной сон.

Да только девушка знала, что не позабудет позора до конца жизни.

Глава пятая

– Князь. – Воевода поклонился в пол и скривился от боли, прошившей тело. Бравые воины верхом на мастистых конях заполонили внутренний двор.

Собаки, всегда гулявшие свободно, а сегодня подвязанные в псарню, устроили гам да шум. Дворовые девки тащили из дома водицы да свежеиспечённый каравай с солью. Стременные подхватывали под уздцы, помогали гостям увести и расположить коней.

Ивашка по знаку старика помог Чермному вернуться в стоячее положение.

– Воевода. – Святослав спешился с коня.

Твердислав приметил не столько дороговизну одёж ратников, сколько кольчугу и оружие, отмеченное следами боев и вмятинами. Опытный воевода признал – перед ним хорошо слаженное войско. Даже покойный князь не мог похвастаться таким доходом.