Душегуб

Старая, темно-коричневая фактура потрескалась местами, но до сих пор выдерживала все мои выкрутасы. Возле этого кресла и курсировала моя домашняя жизнь. Предмет мебели до сих пор наполнен духом сильного и уверенного папы. Каждый раз, погружаясь в его мягкие недра, я оказывалась в теплых и надежных объятиях отца.

Имитирующее камин устройство потрескивало и дарило гудящим ногам тепло. Я осторожно отхлебнула ароматного кофе и зажмурилась. Как же хорошо в такие мгновения!

Я обожала свою холостяцкую берлогу.

– Станислава! – поздоровался женский голос, доносившийся из наручных часов.

– Привет, Вирус! – губы растянулись в улыбке.

Мой друг и невидимый напарник – интеллектуальная программа. Разработана одним гениальным ученым, что пытался создать искусственный разум. Когда из-за его объекта исследования, правительство добралось до него, мужчина обратился за помощью ко мне, чтобы доказала его невиновность.

Смысл состоял в том, что ученый действительно не занимался запрещенными опытами в области человеческого тела или его частей, но искусственный интеллект независимый суд признал имитацией деятельности головного мозга, то есть причислил эксперименты гения к запрещенной сфере. Участь клиента предрешилась за несколько часов заседания.

Старик отдал правительству все разработки, кроме одной – Вирус, программу, которая удивительным образом владела не только собственным разумом, способным к обучению или простой имитации поведения человека, она обладала уникальным, стоит отметить зачастую скверным, характером.

Ученый относился к ней, как к собственному ребенку и, потому что у последнего совершенно не было ни родственников, ни друзей, которым он мог доверять, его посмертной просьбой была забота о его детище.

Смерть отца, так называла его Вирус, потрясла ее настолько, что программа, в попытке остановить исполнение приговора, вывела из строя системы безопасности нескольких тюрем.

Неудача подкосила Вирус и она в буквальном смысле, «заболела». Очень долго программа, теперь поселившаяся в моем сервере, не появлялась. Я дала ей возможность прийти в себя и не беспокоила.