Душегуб

– Том, подождите меня! – радостно скалилась я.

Частные сыщики застыли, а потом нацепив маски добродушия развернулись, ожидая увидеть начальника управления полицией за спинами. К их разочарованию, там абсолютно никого не было, как, собственно, уже и меня. Я успела метнутся в сторону, к одиноко бредущему старенькому лаборанту. Именно он свернул последнюю голограмму, скрывавшую место преступления и направлялся к стоянке.

Ловко выхватила у него чемоданчик и запыханно спросила:

– Позвольте помочь?

Сначала мужчина удивленно покосился на меня, а потом кивнул, соглашаясь.

Дедушка помогал мне значительно больше, чем я ему. Нет, для «конкурентов» слабый старик не представлял угрозы, а вот дрон, находящийся рядом, призван не только наблюдать за работником, но имел в своих функциях защиту подопечного и убойный автомат.

Пока мы шли к месту, где стояли кары, Трофим Тимофеевич, так его звали, рассказал, что ему уже сто восемьдесят пять лет. Он проработал криминалистом всю свою жизнь и ничего подобного не видел, хотя ему неоднократно доводилось работать при разборе последствий разломов, вызванных этим катастроф и прочих ужасных событий.

Живем мы теперь так долго как, собственно, захотим. Люди не стали бессмертными, ученые еще трудились над этим вопросом, но можно было заменять изношенные или поврежденные органы и даже ткани, единственным обязательным условием долголетия был активный, здоровый мозг. Если мозг умирал, то тело восстановлению не подлежало.

Пока твое серое вещество в порядке и ты платежеспособен, чтобы проводить все манипуляции, то прожить можно достаточно долго. Правда, после ста пятидесяти люди сами уходили.

Депрессии или следствие генетической памяти, не позволяли жить больше девяноста– ста лет и психологи бились над этой «негативной» установкой всеми возможными способами. И даже существовали хосписы, где желающие проститься со своим долголетием, в окружении родных и близких, спокойно и безболезненно уходили в мир иной.

Вот и Трофим Тимофеевич с радостью рассказывал, что он встал на очередь в одно из таких мест. Стало немного грустно, но осуждать или допытываться о причине я не стала, это очень личное…

Договорившись, что лаборант обязательно скинет мне копию заключения пораньше, чем его получит официальная власть, мы добрались до места. Пока шли, начал накрапывать дождь, еще несколько мгновений, и с неба сильнейшим потоком хлынет.