Любимая для волков

И даже если сейчас ответит отказом, я своего решения не изменю – мы уедем и будем жить как люди. И Оля никогда не узнает правду обо мне. Внутри свербила мысль о том, что обманываю ее подобным образом, но я заглушал ее, твердя себе, что обманывать и не говорить всей правды – разные вещи. Волк усмехался, но я давно научился контролировать его.

Погода радовала – золотая осень все вокруг делала ярким и красивым. Деревья еле шумели, безоблачное, синее, прямо как летом, глубокое небо так и притягивало взгляд, листья всех цветов ковром ложились под ноги и приятно шуршали, когда мы с Олей бродили по лесным тропинкам, валялись в кучах листвы, смеялись и кидались друг в друга веточками и шишками.

Я словно снова на пару дней стал ребенком. Мы с Миром в детстве играли так же.

Мир… От мысли о нем неприятно засосало под ложечкой. Мне не нравилось, как он смотрел на Ольгу – плотоядно, голодно. Даже глаза его волка были такими же. И это было еще одной причиной, почему я хотел уехать. Оле явно некомфортно от подобных взглядов.

Она ежилась, отворачивалась, вспыхивала румянцем смущения. Плевать, что Мирослав – мой Альфа. Плевать на его мнение. Завтра он уже не будет моим Альфой, и связь постепенно разорвется, он даже не сможет на меня воздействовать силой. И мы будем счастливы. И – как там в сказках говорится? – умрем в один день? Почту за счастье, лишь бы с Ольгой…

Весь день был спокоен, а вот вечером начался мандраж. Даже руки немного дрожали, хотя народу на нашем «празднике» было совсем немного – моя семья, мы с Ольгой и пара друзей детства, которым моя девушка тоже понравилась.

Им о том, что она не истинная, говорить не стал.

Наконец, все поели, выпили вина, расслабились. Оля смеялась над Катиными шутками, стемнело, зажглись фонари, я зажег свечи. Оля сразу на меня внимательно посмотрела и подняла бровь. Видимо, оценила романтику.

Подошел к ней, взял за руку, легко погладив по костяшкам, поднял со стула. Ее глаза – огромные, чуть распахнутые непонимающе – были почти вровень со мной.

В горле вдруг пересохло, и я сглотнул.

– Оля… – сказал хрипло и вдруг заметил движение у соседнего дерева. Пахнуло силой. Мир! Что он здесь делает? Его не звали! – Оль, у меня к тебе очень важный вопрос.

Не выпуская ее ладонь из своей, опустился на одно колено, краем уха услышав фырканье и произнесенное чуть слышно – для человека, но не оборотня – «клоун», но не обратил внимания. Плевать, на все плевать, важна только она.

– Оля, я очень тебя люблю.