Запертые

– …отныне и навсегда ты останешься верна повелителю Теней, Анлюминусу, – хмуро продолжил он, сцепив пальцы на ее темени, – и клянешься исполнять все, что он прикажет. Amenus [1 - Аминь (никт.)].

Оракул сделал короткую паузу, явно ожидая, что она что-то скажет. Но что? Она растерянно молчала. Тогда он раздраженно бросил:

– Amenus. Повтори.

Она произнесла дрожащим от страха голосом:

– Amenus.

Стоило выдохнуть это слово, как у ее ног заклубились завитки дыма с россыпью искр. Решив, что загорелось платье, она испуганно вскрикнула и дернулась, но сильные пальцы, все еще сцепленные на ее темени, удержали на месте.

– Посвящение еще не закончилось, – рявкнул жрец.

Тогда она с трудом понимала, что происходит. Измученная, несчастная, слабая, она никак не могла осознать, что больше не будет мучиться в адском пламени, захлебываясь собственным криком, слышать плач и стоны других грешников. Что теперь она стоит на коленях в тронном зале в окружении странных существ и приносит клятву какому-то Анлюминусу.

Его называют здесь повелителем, милосердным и милостивым. Он избавляет избранных от мучений в аду. Избранных, которые впоследствии становятся никтисами.

Когда ее в шоковом состоянии доставили на эту планету, она готова была на что угодно, только бы никогда не возвращаться в те жуткие, пропахшие дымом и страданиями, места. Потому не возражала, когда изодранное тряпье сменилось на новый наряд, а волосы приобрели два цвета, как и глаза. Ей дали немного прийти в себя, осознать, что по милости великого Анлюминуса она теперь будет жить здесь.

А потом, приведя в порядок, отвели в тронный зал, чтобы она принесла клятву в вечном служении. Она даже не помнила, как оказалась в этом замке, сколько в нем этажей и сколько поворотов и переплетений у коридоров, по которым ее вели. Она мечтала только об одном: чтобы посвящение быстро закончилось и ее оставили в покое.

Несколько заклинаний на неизвестном языке, отдаленно напоминающем латынь, – и вот она уже в центре какой-то дымовой воронки.

– Господин передает тебе часть древней силы и повелевает использовать ее во благо своего народа.

Удушливый шлейф дыма, сдавливающий грудь и вызывающий на глазах жгучие слезы, покрыл ее полностью, на мгновение скрыв и зал, и всех присутствующих, а потом так же внезапно, как возник, рассеялся. Вдруг появились сила и энергия, на теле исчезли раны и ссадины. Она осмелилась наконец поднять глаза и посмотреть на того, кому обещала служить безропотно и беспрекословно.