Непобедимая буря

С высоты осмотрел пруд и подтопленные берега. Что-то было мучительно-тоскливое в этой тишине. Сакральное спокойствие природы сладко давило грудь.

Василий сел на камне. Положил рядом шляпу. Как звучала тишина? «Чви, чви, чви, чви», – пищал в еловых верхушках клёст. Фоном звенели пеночки – словно задевали языки колокольчиков. И в этом звоне выбивался детский смех. Девичий… Откуда? В голове. Словно мозг заразился им. И требовал покориться, отдаться ему – и слушать, слушать, слушать…

***

Яблоневые ветви и без того не пропускали свет в гостиную, а тут ещё тучи заходили, да ещё и под вечер.

Василий щурился, но упорно разбирал без свечей немецкий текст в кресле у окна. Гофман. «Майорат».

– Почему так темно? – Дмитрий переступил порог. – Сидишь тут – в белых жилетах, как привидение!

– Испугался?

– Ты умеешь. Помню, как в детстве… Спасибо лампадку пред иконами не погасил!

– Ты был у Даровых?

– Да-а, – Дмитрий скрипнул дверцей буфета, достал гранёный стакан и графин с яблочной водой.

 – Узнал.

– О чём?

– Хи! Уже забыл? Тебе посчастливилось. Она кузина Марии, – он придвинул стул и сел за стол лицом к Василию. Сквозь щели в деревянной оконной раме зашелестел дождик.

– Ей семнадцать. Как моей Марии. И жить она теперь будет у них. Отцу её уход нужен, а привезли их из Костромской губернии.

– Ты Марию спрашивал?

– Да не спрашивал я. Но это точно она, – Дмитрий глотнул из стакана. Встал. Прошёлся до окна. – Я не должен этого говорить, но… Что ты в ней нашёл? Она дурно воспитана.

Вот и взяла её Агриппина Ивановна, чтобы хоть немножко заняться её манерами. Ты ведь её даже не видел, а…

– Уже видел.

– Когда? Где?

– Случайно, – Василий бросил книгу на подоконник и направился в двери.

– И имя у неё такое странное.., – Дмитрий поднял Гофмана, повертел в руке. – Маремьяна, Маремьяна…

Глава 6

Василий бродил по верхним покоям: из комнаты в комнату, от окна к окну. Спускался в вестибюль, открывал двери в сени… И возвращался. Чего-то ждал он в этот день – понедельник накануне Троицы.

Не зря же щемило виски и брови от духоты, не зря густое тепло воздуха давило голову.

– Ой, Митенька, сдаётся мне, опять Вася от нас уедет, – Февронья смотрела, как Дмитрий выуживал землянику из фарфорового блюда за обеденным столом.

– Почему так думаешь, нянюшка?

– Заскучал он, кажись. Уж две недели как из дому не выходит. Ни в гости, ни верхом кататься. А погода-то какая, гляди! Стоит, смотрит в окошко.